Обратная связь (сборник) - Боб Шоу

— У вас, американцев, такой комплекс по поводу расизма, будто вы его изобрели и никто другой, кроме, может быть, ЮАР и нацистов, не практиковал расизм так широко. Вы не в состоянии отличить одно желтое лицо от другого и считаете все желтые нации монолитным блоком. Хотя на самом деле азиаты практикуют расовую ненависть чуть ли не больше всех. — Она задумалась, потом добавила. — Как я ненавижу камбоджийцев, ты бы знал! Из Сайгона я бежала в Камбоджу, но на два года попала в трудовые лагеря, там большинство рабочих были камбоджийцами. Я должна, наверно, ненавидеть не их, а этого подонка Пол Пота, но мы не всегда властны над своими чувствами…

На следующий день я зашел к ней около полудня. На улице похолодало, но в ее темной пещере все еще держалось тепло.

Лиза рассказала мне кое-что о компьютерах, но когда она дала мне поработать с клавиатурой, я быстро запутался, и мы решили, что мне едва ли стоит планировать на будущее карьеру программиста.

Одно из приспособлений, которое она мне показала, называлось «модем». С его помощью Лиза могла связываться с любыми другими компьютерами практически во всем мире. Когда я пришел, она как раз общалась с кем-то в Станфорде, с человеком, которого она никогда не видела и знала только по позывному «Бабл-Сортер». С огромной быстротой они перебрасывались какими-то странными компьютерными словечками. Под конец разговора «Бабл-Сортер» напечатал: ПОКА-П. В ответ Лиза напечатала: И.

— Что означает "И"? — спросил я.

— "Истина". В смысле «да», но обычное «да» для хакера слишком прямолинейно.

— А что такое "ПОКА-П"?

— Это вопрос. Добавляешь к слову «П», и получается вопрос. «ПОКА-П» означает, что «Бабл-Сортер» спрашивает, закончен ли наш разговор…

Я в задумчивости посмотрел сначалу на ее майку, потом — в глаза, серьезные и спокойные. Она ждала, сложив руки на коленях.

В+Л-П

— Да, — сказал я. — Да.

Лиза положила очки на стол и стянула майку через голову.

К вечеру мы решили, что Лизе следует перебраться в мой дом. Кое-какие операции, включая загрузку оборудования, ей необходимо было делать у Клюга, но все остальное она вполне могла выполнять с помощью переносного терминала и охапки дисков. Так что мы выбрали один из лучших компьютеров Клюга, дюжину различных периферийных устройств и установили все это хозяйство в одной из моих комнат.

Конечно же, мы оба понимали, что такие меры едва ли спасут нас, если те, кто прикончил Клюга, решат заняться Лизой. Но все-таки я почувствовал себя спокойнее, и она, я думаю, тоже.

На следующий день к дому подкатил грузовой фургон, и двое парней принялись выгружать оттуда здоровенную кровать. Заметив выражение моего лица, Лиза рассмеялась.

— Слушай, ты случайно не воспользовалась компьютерами Клюга, чтобы…

— Успокойся. С чего, ты думаешь, я могла позволить себе "Феррари"?

— Признаться, я задавал себе этот вопрос.

— Если человек действительно хорошо пишет программы, он может заработать очень много денег. У меня своя собственная компания. Но ни один хакер не откажется от возможности познакомиться с каким-нибудь новым трюком. А некоторые из приемов Клюга я в свое время применяла и сама.

— А сейчас? Нет?

Лиза пожала плечами.

— Единожды совравши…

Спала Лиза мало.

Мы поднимались в семь, и каждое утро я готовил завтрак. Час-два мы работали в огороде. Потом Лиза отправлялась в дом Клюга, и около полудня я приносил ей сандвич. Несколько раз в течение дня я заглядывал к ней, но делал это скорее ради собственного спокойствия и никогда не оставался там дольше минуты. Иногда я отправлялся после полудня за покупками или занимался домашними делами, а часов в семь либо я, либо она принимались за приготовление ужина. Как правило, по очереди. Я учил ее американской кухне, а она меня всему понемногу. Порой она жаловалась, что в Америке не продают кое-каких необходимых ей ингредиентов. Имелось в виду, конечно, не собачье мясо, хотя Лиза утверждала, что знает отличные рецепты блюд из обезьян, змей и крыс. Я никогда не мог понять, шутит ли она или говорит всерьез, но вопросов не задавал.

После ужина она оставалась в моем доме. Мы часто и подолгу говорили.

Очень ей понравилась моя ванна. Пожалуй, это единственное изменение, что я сделал в доме, и мой единственный предмет роскоши. Я поставил ее в 1975 году — пришлось расширять ванную комнату — и никогда об этом не жалел.

Дурных привычек она не имела, по крайней мере таких, что не совпадали бы с моими. Аккуратная. Любила чистоту. Переодевалась во все новое дважды в день и ни разу не забывала в раковине хотя бы невымытую чашку. В ванной после нее всегда оставался полный порядок.

В течение следующих двух недель три раза заходил Осборн. Лиза принимала его у Клюга и рассказывала то, что ей удалось узнать. Получалось немало.

— У Клюга был однажды счет в Нью-йоркском банке, где лежало девять триллионов долларов, — рассказала мне Лиза после очередного визита Осборна. — Я думаю, он сделал это просто из желания узнать, выйдет у него такой трюк или нет. Он оставил эту сумму на одни сутки, снял проценты и «скормил» их на другой счет в банке на Багамах, потом уничтожил основной капитал, который и так был фиктивным.

Осборн в свою очередь рассказывал ей, что нового в расследовании убийства — нового они не узнали практически ничего, — и делился своими сведениями относительно статуса собственности Клюга, каковой до сих пор оставался неясным. Различные организации присылали своих людей для осмотра дома. Приезжали и люди из ФБР: собирались взять расследование в свои руки. Однако Лиза обладала удивительной способностью затуманивать людям головы, рассказывая о компьютерах. Сначала она им объясняла свои действия, но в такой форме, что ее никто не мог понять. Иногда этого оказывалось достаточно. Если же нет и посетитель продолжал давить на нее, она просто вставала со своего места и предоставляла ему возможность попытаться самому справиться с творениями Клюга. После чего посетители с ужасом наблюдали, как весь объем информации на диске вдруг стирался, а на экране появлялась надпись:

"Ты — глупое дерьмо!"

— Я бессовестно надуваю их, — призналась мне Лиза. — Я даю им только то, что они и так узнают, потому что я сама через это уже прошла. Потеряла я около сорока процентов хранимой Клюгом информации. Но другие теряют все сто. Ты бы видел их лица, когда Клюг подбрасывает им очередную логическую бомбу. Один тип в ярости швырнул принтер за три тысячи долларов через всю комнату, потом пытался подкупить меня, чтобы я никому об этом не говорила.

Когда какое-то федеральное агентство послало к ней эксперта из Станфорда, и тот в полной уверенности, что рано или поздно «расколет» коды Клюга, начал стирать все подряд, Лиза показала ему, как Клюг забрался в главный компьютер налогового управления, но «забыла» упомянуть, как он выбирался. Эксперт тут же вляпался в сторожевую программу и, сражаясь с ней, как оказалось, стер все налоговые записи от буквы S до буквы W. По крайней мере с полчаса Лиза держала его в уверенности, что это действительно так.