Псы Вавилона - Алексей Атеев

Присутствующее в помещении зеленоватое свечение стало понемногу ослабевать, и только тело вампира еще продолжало слабо светиться.

– Вытащи, – прерывающимся голосом просил Хозяин, – вытащи… Я сделаю все, что ты пожелаешь, только вытащи…

Но Джоник только отодвинулся от лежащего. Взгляд его наткнулся на валявшийся под ногами электрический фонарь Всесвятского. Против ожиданий, он работал. Джоник направил луч света на распростертое тело. С ним происходили явственные изменения. Теперь уже не было сомнений, что оно постепенно превращается в прах. Черты лица осыпались, точно были вылеплены из песка. На месте носа образовалась впадина, в такие же впадины превратились глаза. Обнажились сверкающие словно жемчуг зубы, но вот и они на глазах стали мутнеть и разрушаться. Отвалились пальцы на руках, с едва слышным шелестом рассыпались конечности. Наконец провалилась грудная клетка… И вот что удивительно: вампир продолжал цепляться за бытие. Ручейки праха змеились словно живые. Какие-то неясные всхлипы и шорохи носились над тем, что еще несколько минут назад представляло собой грозное, непостижимое существо. Скоро и они исчезли. Деревяшка, превратившая бессмертного Хозяина в кучку праха, упала на землю.

– Все, – сам себе сказал Джоник и, вспомнив поговорку, некогда бывшую в ходу на Диком Западе, добавил: – Увидимся в аду, приятель.

Итак, битва как будто была завершена. Джоник обвел лучом фонаря окружающее пространство. Возле стены, угрюмо склонившись над телом деда, сидел Хасан. Прямо у ног Джоника распростерся Всесвятский. Американец опустился перед ним на колени и посветил фонариком в лицо. Выглядел охотник на вампиров не лучшим образом: глаза закрыты, лицо белей бумаги. Джонику даже показалось, что он мертв.

– Эй! – позвал американец и потряс Всесвятского за плечо. – Эй, вы в порядке? – Светя фонариком, он вглядывался в лежащего, пытаясь обнаружить хоть малейшие признаки жизни.

На шее Всесвятского виднелся явственный след от укуса, из двух ранок продолжала слабо сочиться кровь. Почему-то она никак не запекалась. Джоник взял Всесвятского за запястье, стараясь нащупать пульс. Рука оказалась прямо-таки ледяной, но едва заметное биение как будто прослушивалось.

– Очнитесь! – в отчаянии крикнул Джоник прямо в ухо Всесвятскому. Вопль возымел действие. Губы лежащего шевельнулись, он вздрогнул и медленно открыл глаза.

– Какое блаженство… – прошептали обескровленные губы.

– Что? – не понял Джоник.

– …И как быстро все кончилось.

Джоник невольно отпрянул.

– Почему так быстро?

– О чем вы говорите? Тут произошли ужасные вещи, а вы толкуете о каком-то блаженстве. Или?.. – Джоник вскочил от неожиданного озарения. – Или вы сами стали одним из них?!

– Похоже на то, – отозвался Всесвятский.

– Тогда всем нам конец.

– Возможно, это только начало.

Джоник в ужасе попятился.

– Значит, вы тоже?.. – со страхом произнес он.

– Очевидно, да. – Всесвятский слабо усмехнулся. – А с Хозяином что случилось? Где он?

– Я его… убил.

– Не ожидал. А со мной вы как поступите? По всем правилам меня полагается уничтожить. Вбить кол, и дело с концом.

– Да как же…

– А очень просто. Раз я заразился… Вспомните, как поступали с зачумленными. Их просто сжигали. Да и вообще, я плохо представляю себя в роли вампира… Так что, сделайте одолжение, доведите дело до конца.

– Я не могу.

– Не теряйте времени. Поторопитесь, пока превращение еще полностью не произошло.

Но пока Джоник в замешательстве таращился на лежащего, случилось вот что.

Дверь в погреб широко распахнулась, и сверху раздался громовой голос:

– Всем стоять на месте! В случае неподчинения стреляю!

Джоник изумленно обернулся на звук голоса. Сноп света от мощного фонаря ударил в глаза, и он невольно зажмурился.

– Вот они где, голубчики, – услышал он вновь. – Спускайтесь сюда, Александр Кириллович. Я же говорил, это банда. Нашли подходящее место для своих контрреволюционных сборищ. Именно подполье – ни больше ни меньше… Так! Кого мы здесь имеем? Ну как же! Наш американский друг, приехавший в СССР помогать строить социализм. Интересно, для чего это он залез в подвал? А это кто у его ног? И данная персона нам знакома: курьер-связник, а возможно, и руководитель нелегального диверсионного центра господин Всесвятский Николай Николаевич. А вы давеча так опрометчиво его отпустили, Александр Кириллович. Нехорошо получается.

По бетонным ступенькам загрохотали две пары подкованных сапог, и скоро Джоник узрел двух военных в синих энкэвэдэшных гимнастерках. Хотя яркий свет их фонарей продолжал слепить глаза, Джоник сумел различить лица. Обоих товарищей он немного знал, вернее, встречал в городе ранее. Одним из них был начальник НКВД Шахов, а другим – его помощник, совсем молодой парень. Джоник припомнил, что его зовут Васей.

– Что тут происходит? – строго спросил Шахов, обращаясь к американцу.

– Да неужели не ясно! – вместо Джоника продолжал вещать Вася. – Собрались контрики для вершения своих темных дел.

– Не мешайте вести допрос, Федоров! – одернул подчиненного Шахов.

– Я и не мешаю, Александр Кириллович. Но ведь не я же проморгал вредительскую организацию у себя под носом.

– Поговорим в управлении, – недовольно произнес Шахов.

– Э, нет… в управлении… Здесь весьма даже подходящее место.

– Ты что это себе позволяешь?!

– Потише, Александр Кириллович, потише. Пришло наконец время потолковать по душам.

– Но место ты выбрал не вполне подходящее. К тому же здесь посторонние.

– Да какие же посторонние. Все свои. – Вася обвел лучом помещение. – И татарята тут… Нет только… – Он внимательно посветил во все углы. – Да неужели смогли справиться?! Ну, молодцы! Толковые парни эти контрики. Я восхищен! Хочу раскрыть кое-кому глаза на происходящее.

– И потому притащил в эту дыру?

– Правильно. Но все по порядку. Ведь я вас обоих: и тебя, и этого субчика, который отдыхает на полу, – Вася указал на Всесвятского, – знаю давным-давно.

– Мы разве на «ты»? – холодно поинтересовался Шахов.

– С этой минуты. Ты, наверное, меня не помнишь, да и он тоже, а вот я узнал вас обоих сразу. Напряги память: лето семнадцатого года… мертвячья балка, хуторок такой в степи… археологи… мальчонка, который постоянно крутился возле вашего лагеря… Так это я и был!

– Неужели?! – изумленно спросил Шахов.

– Не сомневайся, я самый!

– И это дает тебе право на хамство?

– Погоди, я еще не кончил. Нужно заметить, в то время я шпионил за вами. Следил, так сказать, за каждым шагом.

– Зачем?

– О! Это долгая история. Но в двух словах скажу следующее. Хуторок наш не просто обычная деревушка, каких миллионы, а, так сказать, охранный форпост. А стерегли мы… одно некое чудовище. Да вы видели… Помните склеп в степи? Издревле деды-прадеды были к нему приставлены. Кем и когда, уж не знаю. Только многие века назад. Так уж повелось… Всякого постороннего, который поблизости без дела крутился, отслеживали и, если уж очень любопытствовал, убирали с глаз долой. Но в те годы, когда вы объявились, хуторок наш обезлюдел, большинство мужиков на войну угнали, где они и сгинули. Мы же обычные люди, не бессмертные, как эта нежить. Просто приставлены к нему… Короче, вас решили не трогать. Да и нежити пришло время пробуждаться. Нужно заметить, что она иногда кушать хочет. На нашу погибель. Но времена другие настали. Не сидеть же в глухомани, сторожить это чучело. Однако и заветы предков нельзя нарушить. Вот и получилось: судьбы людские, в том числе и моя, накрепко связаны с Хозяином. Так у нас эту нежить называли. Однако существовало древнее пророчество. Настанет день, и Хозяин сгинет бесследно, а те, кто ему прислуживал, стража, значит, займут его место, людьми повелевать, карать и миловать будут. Так вот, привезли мы, я и родственничек мой, пьяньчужка, на «Скорой» работает, его сюда. Мороки натерпелись вдосталь. Хорошо, я оформил его как «спецгруз». Доставили! Ну, думаем, место подходящее. Суета, неразбериха, народишко пришлый туда-сюда болтается. Самое для Хозяина раздолье. А ему, вишь ты, не нравится. Про смердов все говорил. Мол, раб над рабом стоит да рабом погоняет. А рабам он служить не привык. И вот решил он отсюда убраться, да не куда-нибудь, а в Америку! Ничего себе, ближний свет! Но мне-то туда не нужно, мне и в СССР хорошо. А Хозяин все твердит: Америка и Америка. И тут, на мое счастье… или несчастье, объявляется этот Всесвятский. Охотник! Я, правда, не особенно верил в его способности. Но думаю: а почему не попробовать? Может, он сумеет Хозяина уничтожить. Уж больно мне эта рухлядь надоела. Америку ему подавай! И, вишь ты, как складно все получилось.