Псы Вавилона - Алексей Атеев

– Он самый.

– Мне посоветовали обратиться к вам. – Девушка запнулась, словно подбирая подходящие слова. Всесвятский тоже молчал, ожидая продолжения.

– Тут такое дело… У меня есть друг… Даже, можно сказать, жених… Джон Смит. Он – американец… Возможно, вы его знаете.

Всесвятский утвердительно кивнул.

– Ага.

– Так он пропал.

– Как пропал?! Я же только вчера с ним разговаривал.

– Вчера и пропал. Дома не ночевал. Тут некоторые утверждают: мол, загулял Джоник. Неправда! Он не такой. А меня в городе не было. Сегодня утром приехала, сразу к нему, а его нет… Я давай искать… – Тут Аня потупилась и вздохнула. – Даже в НКВД обращалась, – через силу вымолвила она. – И там один… не знаю, кто по званию, но, похоже, какой-то начальник, хотя и молод, говорит: американец твой попал в беду, я помочь ему не могу, иди, мол, на Шанхай, спроси дом Валитовых, там живет Николай Николаевич Всесвятский, он поможет.

– То есть как?! – изумился Всесвятский. – Ничего не понимаю. Что значит: «он поможет»?

– Начальник в НКВД сказал: «Джон Смит попал в лапы к Хозяину».

– К Хозяину?!

– Именно так. А находится он в подвале под бараком «Скорой помощи» на Доменном..

– Как выглядел этот начальник?

– Молодой, тридцати нет, белобрысый…

– Что-нибудь еще говорил?

– Попал, мол, американец в большую беду. Чувствовалось, хочет мне помочь.

– А про меня что толковал?

– Ничего. Только то, о чем я уже сказала. Я, говорит, и так нарушаю служебную тайну.

– Значит, Хозяин обитает в подвале при станции «Скорой помощи»?

– Да. А кто такой Хозяин и почему он держит у себя Джоника?

– Твой американский друг сует нос куда попало, вот и вляпался в скверную историю.

– Хозяин – это, наверное, какой-нибудь бандит?

– Вроде того.

– Тогда я вообще ничего не понимаю. Почему НКВД или там милиция его не арестовывают?

– У них нужно спросить.

– Так вы поможете Джонику?

– Во всяком случае, постараюсь сделать все возможное.

– Очень вас прошу!.. – В голосе девушки звучало отчаяние.

– Повторяю: постараюсь помочь. – Всесвятский старался говорить как можно более убедительно, однако и сам был абсолютно не уверен в справедливости своих слов. Девушка поднялась, тоскливо взглянула на Всесвятского.

– Больше мне надеяться не на кого, – через силу выдавила она. – Если с Джоником что-нибудь случится… – Она не договорила, махнула рукой и опрометью бросилась со двора.

На протяжении всего времени разговора Валитов безмолвно стоял рядом. Как только девушка исчезла со двора, он вздохнул, кашлянул и вопросительно взглянул на Всесвятского:

– Что думаешь?

– Ничего не пойму. При чем тут американец?

– Я думай, объяснить очень легко. Да ты уже сказал. Любопытный, сам полез искать…

– Это-то понятно. Но как он вышел на Хозяина? И почему его?.. – Всесвятский не договорил, в волнении достал папиросу, но, так и не прикурив, мял ее в пальцах.

– Откуда ты знаешь, может, его еще не сделали убыр? – в свою очередь, поинтересовался Валитов, прекрасно понявший суть незаконченного вопроса. – Тут, как я понимай, имеет место следующий ход. Этот парень, про которого она говорит, ну, в НКВД, помогает Хозяину. Поэтому он специально заманивает тебя в его логово. Ты приходишь, и тебя… – Старик сделал пальцами выразительное движение, словно сжимал горло.

– А если я не пойду?

– Он знает, что пойдешь.

Всесвятский задумчиво качнул головой:

– Наверное, вы правы. Но ведь так или иначе этот помощник подвергает Хозяина опасности. Ведь он не знает, чем закончится наша встреча. Ему куда проще уничтожить меня.

– У него сразу не получилось. Если он, скажем, убьет тебя, начнутся вопросы. Главный начальник будет разбираться, а помощник Хозяина это ни к чему. И еще. Может, Хозяин интересно тебя увидеть. Помериться с тобой силой один на один. Как в сказке – два батыр: один добрый, другой злой.

Всесвятский невесело засмеялся:

– Чепуха. Это не человек. Ему не свойственны людские эмоции.

– Откуда знаешь?

Всесвятский пожал плечами:

– Может, вы и правы. Во всяком случае, проверить все равно нужно. Действительно ли там есть подвал?

– Сейчас пошлю Хасан разведать.

– Только чтобы ни в коем случае не предпринимал ничего самостоятельно.

– Не волнуйся, все сделает как нужно.

– Тогда пускай все, как следует, выяснит, а я тем временем навещу своих знакомцев Рысакова и Фужерова.

Нещадно палило солнце. И даже ветер, время от времени с неистовой силой врывавшийся в закоулки Шанхая, не приносил прохлады. Напротив, пыльные вихри только добавляли зноя. Вокруг, к чему уже привык Всесвятский, как всегда, пустынно. Казалось, в этих лачугах живут исключительно старики, только под вечер выволакивающие свои истонченные временем кости и остатки обветшалой плоти на улицу.

Или вампиры.

Всесвятский невольно хмыкнул. Подобная вероятность вовсе не исключалась.

Ведь здесь полно детворы. В каждой землянке обитают минимум три-четыре замурзанные физиономии. Почему же их не видно? Сидят по домам? Да мыслимо ли в такую жару! Выходит, прячутся при виде постороннего? Неужели все зашло столь далеко, что даже днем на этих убогих улочках господствует страх? Но если ничего не изменить, то страх перерастет в непрерывный кошмар. Время от времени будут пропадать дети, странно вести себя взрослые… Зараза начнет шириться, расползаться, в конце концов захватит весь город, а там… Впрочем, возможно, она не достигнет вселенских масштабов. Ведь вампиры существуют тысячи лет, а человечество как жило, так и живет себе… Эпидемии начинаются неожиданно и так же неожиданно сходят на нет. Словно некая сила регулирует законы бытия.

Ну и пусть себе регулирует, неожиданно пришло в голову. Тебе-то какое дело! Кто ты в сравнении с ней? Муравей, мошка… Пускай все идет своим чередом. Взгляни на других. Взять хотя бы стариков, к которым ты сейчас направляешься… Главная их цель – прожить остаток лет в покое. Или этот… вчерашний гимназист-интеллигентик, а ныне опричник. Он выбрал для себя стезю и вряд ли свернет с нее. Тоже своего рода мудрец. Не знает сомнений. За него все решают другие.

Рядом раздался громкий звук словно щелчок плети. Всесвятский вздрогнул. Порыв ветра еще раз хлопнул куском толя, плохо прибитым к крыше землянки.

Ну а сам? Все никак не угомонишься? Сражаешься с ветряными мельницами? Ради чего? Один как перст на всем свете. Ни кола, ни двора, ни жены, ни детей… Перекати-поле – самое подходящее слово. Отправляйся-ка в свою Кинешму. Так для всех будет лучше.

Но это самое простое, мысленно возразил Всесвятский. Устраниться, не обращать ни на что внимания, успокаивая себя доводом, что твое собственное участие ровно ничего не изменит. А вдруг изменит?