Творения древних отцов–подвижников - Алексей Сидоров

551

Преп. Макарием предполагается комплекс духовных символов, которые в различных вариациях и сочетаниях были широко распространены в святоотеческой письменности. Прежде всего, данный комплекс неразрывно связан с «типологией Моисея–Христа» (преп. Макарий не случайно употребляет наречие τυπιχως), то есть пониманием Христа, как «нового Моисея», перехода через Красное море — как крещения и т. д. (см.: Dame/ом/. From Schadows to Reality. Studies in the Biblical Typology of the Fathers. London, 1960. P. 153–226). Далее, в аспекте аскетического богословия исход евреев из Египта часто понимался в духовном смысле, как обозначение духовного преуспеяния христианина, исход его из «рабства греху» в «обетованную землю» духовной свободы, добродетели и истинного ведения. Данное понимание исхода, восходя к Филону Александрийскому, стало традиционной темой христианского богословия прежде всего благодаря Клименту Александрийскому и Оригену (см.: De Гм^яс R. Histoire et Esprit. L'intelligence de l'Ecriture d'apres Origene. Paris, 1950. P. 140). Позднее такое толкование исхода из Египта встречается у многих церковных писателей. Например, выдающийся, хотя и малоизвестный, византийский тайнозритель XI в. Илия Экдик постоянно использует в своем произведении символику данного исхода. Для него «Египет» является символом рабства греху; исход из Египта — избавления от греха путем очищения тела, с помощью благодати Божией, от скверных желаний; переход через Красное море — умерщвление страстей через очищение души (это является как бы второй стадией духовного преуспеяния, связанной с отвержением «любви к миру» — φίλοχοσμί'α); пребывание в пустыне — очищение ума посредством «безмолвия» (ήσυχία), «внимания» (προσοχή) и молитвы; наконец, «земля обетованная» для Илии является символом конечной стадии духовного преуспеяния и означает достижение созерцания Бога и целокупной «жизни в духе» (см.: М. — 7%. Ьа vie spirituelle selon Elie l'Ecdicos // Echos d'Orient. T. 31. 1932. P. 144–164).

552

Так, думается, лучше переводить фразу άλληγορων ε<ς τ^ν των Χρίστίανων άλή^ίίαν τά τυπίχά των Ιουδαίων. Примечательно опять сочетание у преп. Макария «типологии» (которую предполагает слово «прообразы» — τά τυπίχά) с «аллегорией», то есть духовным пониманием Священного Писания. Подобный подход к Писанию разделяли не только представители александрийского направления в экзегезе, но и лучшие богословы антиохийской школы. Например, согласно блж. Феодориту, «типологическое значение Ветхого Завета понятно уже из того, что «Закон прообразовал Благодать» (о νόμος προετύπου τήν χάρίν), был образом духовного, посредством чувственного учил духовному. Поэтому «чувственное и внешнее в Законе применимо к иудеям, а духовное — к возлюбившим евангельское житие»» (Тлубокоескмм R. R. Блаженный Феодорит, епископ Кирский. Его жизнь и литературная деятельность. Т. 2. М., 1890. С. 46).

553

Ср. «Духовные беседы»: «Старайся быть безукоризненным чадом Божиим и еомтм е поком оным (Евр. 4, 11), куда предтечею за нас еотел Хрмстос (Евр. 6, 20); старайся быть написанным в Церкви на небесах вместе с первородными (Евр. 12, 23), чтобы обрестись тебе одесную величия Всевышнего (Евр. 1, 3). Старайся войти в святой град, умиротворенный и горний Иерусалим, где и [находится] рай» (Die 50 geistlichen Homilien des Makarios. S. 203).

554

Здесь преп. Макарий вновь возвращается к теме «духовного чувства (ощущения)», которая на этот раз связывается с темой духовного преуспеяния. Под «благодатью» такого преуспеяния следует, естественно, понимать «благодать (дар) Святого Духа». Ср.: «Многими и разнообразными благодатными способами (τρόποίς τ^ς χάρίτος) в преуспеянии и [духовном] возрастании удостаивает по прошествии времени благодать Духа прийти в совершенную меру чистоты те души, которые послушны ей во всем» (PseM^o‑Macaifg. Oeuvres spirituelles. P. 182).

555

О «Духе усыновления» см. выше примеч. 117. Выражение τοΰ προσχυνητοϋ πνεύματος указывает на Божественную природу Святого Духа. Ср. у блж. Иеронима: «Амфилохий, Иконийский епископ, недавно прочитал мне свою книгу о Духе Святом, о том, что Он есть Бог, что Он достопоклоняем и что Он всемогущ» (Творения блаженного Иеронима. С. 313). С этим свидетельством блж. Иеронима вполне согласуется сотериология самого св. Амфилохия, согласно которой «Христос воплотился, чтобы через соединение Божества с человеком обновить человеческую природу и сообщить ей Божественное свойство бессмертия. В силу Его воплощения с верующими во Христа соединяется Дух Святой, обожающий их» (Попое И. Д. Святой Амфилохий, епископ Иконийский // Богословские труды. Сб. 9. М., 1972. С. 68). С этим учением св. Амфилохия в полном созвучии находятся и мысли, высказываемые в «Великом послании» преп. Макарием.

556

Ср. у св. Григория Нисского, который, толкуя 2 Тим. 2, 20–21, говорит, что «в великом жилище Бога» имеются сосуды золотые и серебряные, деревянные и глиняные. Под золотыми и серебряными следует понимать «нетелесное и духовное (умное) творение» (τ^ν άσώματον χα< νοερών χτίσιν), а под глиняными и деревянными — нас. Ибо преслушание превратило нас в землю (άπεγεωσε) и сделало глиняными (όστραχίνους εποί'ησεν), а «древо греха» соделало нас из золотых сосудов деревянными. См.: Gregorii Nysseni in Can‑ticum Canticorum. P. 208.

557

Букв.; совидными, обладающими одним и тем же ликом или образом (σύμμορφοι); это слово у преп. Макария восходит, скорее всего, к Рим. 8, 29. Опять можно привести сравнение со св. Амфилохием Иконийским, который говорит: «Владыка (т. е. Христос. — А. С.) стал подобным образу рабов (σύμμορφος τοΓς δούλοις ό δε δεσπότης γεγονεν), чтобы рабы снова стали подобными образу (σύμμορφοι) Бога» (цит. по: Zarnpe С. W. R. Op. cit. P. 1284). Сходное понятие συμμορφία («подобие») использует и св. Кирилл Александрийский, размышляя о воплощении Бога Слова: Бог Слово был рожден от Святого Духа во плоти, чтобы проложить путь благодати и чтобы мы обрели духовное возрождение (τ^ν νοητών… άναγεννησιν) от Бога через Духа, получив «духовное подобие» (συμμορφ/αν πνευματιχ^ν) с истинным по природе Сыном. См.: Cyn//e ^'A/exan^ne. Deux dialogues christologiques / Ed. par G. M. de Durand // Sources chretiennes. № 97. Paris, 1964. P. 334.

558

Букв.; сотворить отречение (ποι^σαι άποχ^ν); впрочем, следует отметить, что термин άποχή в святоотеческой письменности часто обозначал практику аскетического воздержания, сближаясь с понятием εγχράτεία. Поэтому указанную фразу можно перевести и как «человеку следует блюсти воздержание». Далее необходимо подчеркнуть, что и понятие εγχράτεία у отцов Церкви понималось достаточно широко: «Все церковные писатели, говоря о воздержании, понимают его как добродетель, то есть именно как ограничение и искоренение зла и приобретение добра. Различая, далее, два вида воздержания христианского — внешнее и внутреннее, церковные писатели дают возможность в каждом из них видеть две стороны: отрицательную и положительную. В телесном воздержании они обнаруживаются в искоренении страстей, например блуда, чревоугодия, и в доведении телесных потребностей до того жтжмж'а, когда пища, например, принимается в самом ничтожном количестве, да и то через несколько дней. Отрицательная сторона внутреннего воздержания составляет борьбу с душевными страстями до искоренения страстных помыслов. А положительная сторона этого воздержания обнаруживается в приобретении и насаждении добродетелей на месте изгнанных пороков. Понятно, конечно, что эти две стороны тесно связаны между собою: они неразрывны» (Сяемнскмм С. Учение древнегреческих писателей о воздержании (περί εγχρατείας) // Вера и разум. 1909. № 3. С. 321). Понимаемое в таком широком смысле, воздержание тождественно «отречению (или удалению) от мира греха». Поэтому это «отречение–воздержание» является необходимым условием стяжания высших даров Святого Духа. Евагрий, например, говорит: «Безмолвие есть воздержание (отречение, удаление) от порока (Ησυχία εστίν άποχή χαχίας)» (Foagfg /е Рон–й^ме. Scholies aux Proverbes. P. 238).

559

Данная тема «познания самого себя» (в послании она выражается фразой επίδώσ^ εαυτόν ε<ς επίγνωσίν εαυτοΰ) восходит к самым истокам греческой философии и приписывается одному из «семи мудрецов». Надпись, повелевающая «познать самого себя», была высечена при входе в храм Аполлона в Дельфах, имея тот смысл, что человек должен постоянно осознавать ограниченные пределы своего личного бытия (см.: Des P/aces F. La religion greque. Paris, 1969. P. 41). Данная тема была усвоена древнецерковной письменностью, претерпев здесь, естественно, существенное изменение. Так, Ориген, толкуя Песн. 1, 7, исходит из того, что богодухновенный Соломон еще до греческих мудрецов наметил основные черты подлинного «познания самого себя». Устами же Соломона глаголал Христос, обращающийся «к душам верующих» (a^ animas sci/icef cfg^enfmrn), увещевая их и наставляя относительно того, что «суть спасения и блаженства состоит в ведении и познании себя» (sMmmam saMfis ef ^eafifM^inis in scienfia sMi ef agnifione consfifMif). Содержание же такого «познания себя» определяется ведением того, что есть душа в своей сущности и что — в своих «расположениях» (^Mi^ in sM^sfanfia ef ^Mi^ in a^ecfi^Ms Aa^eaf). Это предполагает знание страстей души и методов борьбы с ними, познание «образа Божиего» в себе и т. д. См.: Ongene. Commentaire sur le Cantiques. T. I / Ed. par L. Bresard, H. Crouzel, M. Borret // Sources chretiennes. № 375. Paris, 1991. P. 354–378.