Памир, покоритель холмов - Иван Шаман

Слишком точно для простых стрелков или бандитов, чересчур кучно. Если бы не ситуация, я, может, даже восхитился бы их подготовкой. Но сейчас мне было не до смеха, эти уроды держали меня на прицеле, не давая высунуться. И если одну, даже две пули моя каменная кожа выдержит, то вот три попадания подряд — уже никак.

— Ладно… значит, пора поднапрячься, — усмехнулся я, убеждая сам себя, и, сжав кулак, представил, как с моей ладони срывается едва ощутимое песчаное облако. Я столько тренировался, что оно просто обязано выйти! Зажмурившись от напряжения, размахнулся, и, поймав правильное ощущение, раскрыл ладонь и метнул в противника заклятье. — Да! Получилось!

Кричать было необязательно, но я не сдержался, ведь небольшое, буквально метр на метр, пылевое облако медленно ползло по лесу, закрывая видимость одному из стрелков. На кураже я повторил трюк дважды, обеспечивая себе прикрытие, и когда пули начали свистеть в метре-полутора, потеряв мишень, сорвался с места.

Короткая перебежка, песчаная завеса, упасть, проползти по направлению к врагу, пока они расстреливают ствол, за которым я спрятался. И вот я уже вышел во фланг противнику. И опять нужно отдать им должное, если бы не лязг затворов, я бы ни за что не догадался, что куст в двадцати метрах от меня — замаскированный снайпер.

Но теперь зная, где противник находится, я сработал на пять с плюсом. Пуля легла в головную мишень, стрелок даже хрюкнуть не успел, а я бросился к телу, подхватив выпавшее из рук оружие.

По сравнению с моей допотопной винтовкой это было просто произведение искусства. Да, тоже пневматика, но зато какая! Гигантский баллон под стволом, рукоять накачки с регулированием усилия. Плавный, но надёжный затвор. Да ещё и снайперский прицел с нормальной разметкой и дальностью.

Мне хватило трёх выстрелов, чтобы привыкнуть к оружию. Враги, поняв, что я убил одного из них и захватил винтовку, начали отползать. Кто в тыл, кто просто с линии огня. Но, вероятно, не учли собственные мины. А может, сапёры и меткие стрелки просто не работали сообща.

Сразу три взрыва, один за другим, прозвучали с разницей в десяток секунд. Следом за ними шла ругань, на восточном языке, крики раненных, но меня куда больше беспокоило, что им отвечали. Тоже криками, и близко, всего метров сто-двести. Хотя из-за деревьев посёлка видно не было.

С помощью прицела я легко нашёл нескольких противников, скрывающихся в лесу, и обезвредил. При таком количестве врагов сохранять им жизни не имело никакого смысла, кто-нибудь да выживет. Так что я стрелял на поражение, стараясь лишь максимально сократить их поголовье.

По лесу шёл треск затворов и свист пуль, сменяющийся матом. Налётчики продвигались вперёд, но в какой-то момент вдруг замерли, попадали, и я потерял большую часть их из виду. А потом услышал быстрый стук двигателя. Секунду соображал, откуда он может идти, потом обрадовался, что подмога, наконец, подошла.

— Твою ж! — я вскочил, понимая, что сейчас произойдёт, и заорал что есть сил: — Назад! Мины! Стой!

Паромобиль выскочил на дорогу меж деревьями и на полной скорости промчался мимо меня. А затем, словно в замедленной съёмке, я увидел, как его задняя ось подпрыгивает, разваливаясь в воздухе. Колёса разлетаются в разные стороны, и машина с грохотом переворачивается, а затем падает на днище, но уже искорёженным куском металла. Ругаясь про себя, я короткими перебежками рванул к авто.

Вновь раздались крики, и пули засвистели со всех сторон. Не так кучно, как во время засады, но куда больше создавая плотность, похожую на автоматную очередь. Трижды мне пришлось падать, обновляя каменную кожу. Но я добрался до паромобиля и, прикрывшись заклятьем, сумел залезть внутрь.

Из находящихся внутри жив был только Микола. И то лишь, потому что они проскочили мину, и она взорвалась в задней части, разворотив котёл, мгновенно убив спасённых и одного стража. Второй погиб во время переворота, его кинуло вверх и зажало между бортом и землёй. Лещёву повезло, только прижало рулевой рейкой.

— Тихо! Держись! — рыкнул я, со скрежетом отгибая металл. Снайпер зашипел сквозь зубы, но сдержался, кричать не стал. — Крепись казак, атаманом будешь.

— Кем? — прохрипел явно контуженный парень, но сейчас это было неважно. Создав пылевую завесу, я поставил её над крышей покорёженного паромобиля и, прикрыв парня собственным телом, выбрался наружу. Мы успели отползти на несколько метров, когда в машину прилетела зажигательная граната.

Вспышка была ярче солнца. Жаром пахнуло на несколько метров, а затем окончательно лопнул котёл, с грохотом и свистом разбрызгивая во все стороны пар. Облако заволокло лес, так что стало совершенно ничего не видно. Приглушило звуки. И я, воспользовавшись моментом, уволок снайпера от места схватки.

Метров через триста, оказавшись в буераке, никогда не видевшем людей, уложил парня на более-менее ровный участок и внимательно осмотрел.

— Да ты везучий, чертяка, — констатировал я, не обнаружив ни переломов, ни больших ран. — Только ссадины да ожоги. Даже не знаю, с чем твоё везение сравнить.

— Это османы, — в ответ прохрипел Микола. — Только у них такое оружие в наших землях есть.

— Уверен? — переспросил я, сам понимая, что враг находится на другом технологическом уровне. Это не ополчение, бандиты или налётчики. Нет, это уже…

— Да, это их армия. Не разведка, — морщась ответил Лещёв. — Я таких всего один раз видел, когда только учился, когда они на Царицын ходили.

— И как граф с ними справился?

— Не знаю, — попробовав сесть, покачал парень головой. — Но они ушли, даже штурмовать не стали.

— Выходит, откупился, — сказал я, помогая ему подняться.

— Выходит, так.

— Ладно, держи трофей. А я пойду ближе посмотрю, что там происходит, — сказал я, вручая Миколе винтовку. Вторую, первую — оставил себе. — Буду идти, создам пылевое облако, а ты два раза ухнешь совой, сможешь?

— Разве что сычом, — сквозь гримасу боли ответил парень.

— Ладно, главное, чтобы я понял, а ты в меня не стрелял, — прокомментировал я и, запомнив место, отправился дальше на разведку.

Не спешил, теперь уже было некуда. Шёл медленно, не активируя каменную кожу и не стараясь не шуметь. Звуки осеннего леса заполняли округу. Где-то долбил ствол, ища короедов, дятел. Шуршали мыши. Изредка пробегали мелкие зверьки. Но чем ближе я был к человеческому жилью, тем