Памир, покоритель холмов - Иван Шаман

Биба и Боба, которые делают Бобо, — усмехнувшись, сказал десятник и показал на заулыбавшихся парней, судя по виду, реально братьев. — Наши артиллеристы. Десять лет службы в царских войсках, ничего кроме шрамов и грыжи не заработали. А тут и спокойнее, и жалование выше. Остальные — наши стрелки. Прости, боярин, но мне их представлять не положено. По контракту все контакты только через меня. Мы всё же наёмники, а привязываться к клиенту — всегда плохо кончается.

— Профессионализм, уважаю, — коротко кивнул я. В самом деле, надо своих выращивать, жаль, что времени на это совсем нет. — Приказы будут следующие. Наш старший охотник, Егор, вон он стоит, поможет вам расположиться на постой. Как обустроитесь, выходите на патруль, не мне вам объяснять, что и как делать.

— Спасибо за доверие, Фёдор Иванович, — улыбнувшись, ответил Борис. — Я осмотрю укрепления, поставлю посты и дозоры, а позднее согласую, чтобы не было неожиданностей. На дороге кого-то будем ставить? Просека у вас знатная, просматривается всё хорошо, но дозорного я не увидел.

— Думаю, он будет рад это услышать, — сказал я, заставив десятника нахмуриться. — Как раз Микола Лещов, наш снайпер, за дорогой наблюдает. Его нужно будет менять время от времени. Но сманивать не советую, иначе тем же займусь.

— Ха, намёк понял, — широко улыбнулся Борис. — Разрешите выполнять?

— Егор! Подойди сюда! — окрикнул я охотника и, передав наёмников с рук на руки, наконец приступил к самому главному.

Отправился на рыбалку!

Глава 30

Катер неторопливо скользил по течению, чтобы не спугнуть рыбу шумом двигателя и винтов. Сети тянулись на сотни метров, оставляя на поверхности крашеные деревянные поплавки, и почти не встречали сопротивления. Возможно, я выбрал слишком крупные ячейки для ловли, но сейчас меня это не беспокоило. Больше волновало, правильно ли я всё делаю, ведь мне никогда не приходилось заниматься промышленной добычей рыбы.

Мы были на воде уже не первый час, а из улова — одна лишь коряга, но сети оказались на удивление крепкими, чтобы выдержать. Я спустился, активируя каменную форму, и убрал помеху. Мне даже понравилось менять вес, то всплывая, то погружаясь. А заодно чувствовать, как вода обтекает меня со всех сторон.

— О! Попалось что-то! — радостно сказал Егор, тыча пальцем в ушедший под воду поплавок. Здоровенное такое бревно. Скорее даже буй. А главное — несколько соседних тоже начали стягиваться к месту, где сеть пошла на дно.

Прежде чем действовать, я попытался сосредоточиться на стихии воды, так же как до этого акцентировал внимание на камне, но ничего не вышло. Пусть среднее сродство у меня и присутствовало, но его пока было недостаточно, чтобы ощущать прозрение. Хотя в реку я лез без всякого недовольства.

Вода приятно холодила, но не могла пробрать меня до костей или заставить мышцы одеревенеть. Не по тому, что было жарко, просто пребывание в виде статуи давно превратил любые ощущения в радость, заставляя чувствовать себя живым. И никакой спазм меня убить не мог, просто пришлось бы идти на берег пешком по дну.

Река была кристально чистой, но даже так на большой глубине она темнела, и разглядеть улов мне удалось, лишь погрузившись и создав прозрачную плёнку перед глазами. Алмазы тоже камни, хотя учитывая их состав, кто-то мог бы сказать, что они ближе к деревьям.

Здоровенная щука, запутавшаяся в сети, дёргалась, скручивая верёвки всё сильней. Сейчас было тяжело даже оценить, сколько в ней длины. Но точно больше двух метров. Эта зверюга одним ударом хвоста отбросила меня на несколько шагов, да так, что я чуть сам не запутался в собственных сетях.

Мечущаяся рыбина рвалась с такой силой, что толстые верёвки трещали, а меня отбрасывало назад. Приходилось ползти по ячейкам, словно по паутине, и надеяться, что сеть выдержит. Я даже полностью взял под контроль магию камня, чтобы двигаться быстрее, хоть и рисковал оказаться израненным.

И только добравшись до пленницы, активировал каменную кожу. Зубы щуки, явно почувствовавшей угрозу, с треском врезались в камень, и на секунду мне даже почудилось давление. Сразу перехватив хребет речного монстра, я сжал пальцы и переломил его. Рыба дёрнулась в последний раз и затихла, хотя её круглые глаза по-прежнему горели звериной злобой.

Аккуратно распутав добычу, я вынырнул на поверхность и одним мощным движением забросил её на палубу катера, подняв фонтан брызг.

— Боярин, вы в порядке? — с сомнением спросил Егор, когда я взошёл на борт.

— Да, — с выдохом ответил я, отряхиваясь от воды. — В чём дело?

— Да нет, так, ничего, — замялся охотник, что на фоне его роста и устрашающего вида выглядело забавно. Но я махнул рукой, и он продолжил: — Просто вас не было долго. Минут пять.

— Да ерунда, тебе так показалось, — ответил я, и Егор, пожав плечами, нагнулся с ножом над уловом, сразу преображаясь.

— Какая красавица. Хищница, — ласково проговорил он, ловко отсекая голову. — Только зубы пообломала. Обо что?

— Лучше скажи, есть в ней стихия или нет? — вернул я его к главной цели.

— Так откуда, ваше благородие? Улов знатный, на полста кило потянет, но это обычная зверюга, наша, местная. Нужно её выпотрошить и в бочку сунуть, чтобы не пропала, — тут же начав орудовать острым ножом, сказал Егор.

Я же задумался. Не над рыбиной, нет, ещё добудем. О себе. Ведь и в самом деле воспринимал своё состояние как нечто естественное. За несколько сотен лет, пока мой мозг просыпался время от времени, я совершенно привык не дышать. Организм, обращённый в камень, подпитывался не столько химической реакцией, сколько магической энергией. Неестественно, и…

Вот же. Я впервые всерьёз задумался об этом. Но, почему я выжил? Если верить грандмастеру башни земли, окаменение — ультимативное заклятье. Окончательное решение вопроса, а я вполне себе жив и даже готов иронизировать над этим.

Почему так вышло? Мне ведь снился тот кошмар, в котором от лица Дария Великого видел, как меня превращают в камень, а его обезглавливают. Так себе последние воспоминания. Но это не принципиально, тогда Цезарь, готовивший мне ловушку, сказал «ты будешь жить вечно». Значит ли это, что заклятье специально сработало именно так? И что, вечность закончилась?

Или моё сродство с камнем, мой безграничный потенциал, стали настолько велики, что перебороли заклятье? Или, может, у Милославы в самом деле получилось и сработали