Памир, покоритель холмов - Иван Шаман

К деревне, до которой мы собирались добраться за пару часов, я вышел уже в потёмках. Хотелось проверить всё как можно скорее, но я себя одёрнул, заставив двигаться медленно, проверяя каждый куст и дерево на предмет засады. Чувство земли позволяло мне обходить мины, а вот растяжек у противника не было. По крайней мере, я ни одной не встретил, хоть и непонятно, с чем это связано.

Не с экономией железа точно. Потому что стоило мне найти удобную точку для наблюдения, как я сумел осмотреть всю лежащую подо мной деревню. Это и в самом деле были османы, но самое ужасное — они не собирались скрываться.

В центре деревни, над самым крупным зданием, развевался зелёный флаг с тремя полумесяцами. Вокруг ходили десятки воинов в хороших доспехах с ружьями, как обычными, так и с баллонами. Но впечатлило меня не это.

У воды замер большой речной корабль, транспортник с открытым бортом, из которого медленно выползал настоящий монстр, много башенный тяжёлый танк, близкий к тем, что строила к началу второй мировой Франция. И отличало конструкцию только расширение в корпусе, под которым скрывался паровой котёл.

Но ещё больше меня беспокоил даже не он, хотя уже одного присутствия этого чуда инженерной мысли хватало, а несколько располагавшихся в лагере дервишей, которых отличали яркие накидки и шлемы с тюрбанами. Их полные латные доспехи блестели в отсветах факелов.

В центре же деревни, величественно наблюдая за происходящим, стоял почти трёхметровый воин в моторизированной броне. Шлем он снял, и по его огненным прядям, в чёрной, словно воронье крыло шевелюре, становилось ясно — этот дервиш куда сильней, чем напавший на Гаврасова.

Прикинув все за и против, я понял, что могу совершить лишь один выстрел, после чего меня, скорее всего, убьют. Уж слишком много было врагов, слишком хороша их техника и маги. От попадания сорокапятимиллиметровой пушки каменная кожа меня не спасёт при любом раскладе. Да и этот гигант…

Но что-то мне подсказывало, что больше я его без шлема не увижу. Это был риск, но и шанс, возможно, единственный.

Зажмурившись, я дал себе несколько секунд успокоиться, а затем, положив винтовку на стык ветки и ствола, как следует прицелился.

Один выстрел. Один шанс. Вдох. Выдох. Вдох…

В вечерней тишине выстрел грохотом покатился по окрестностям, противник что-то почуял и даже оглянулся в мою сторону, и тяжёлая пуля вошла ему ровнёхонько между глаз. Но вместо того, чтобы подохнуть на месте, он вспыхнул, теряя всяческий человеческий облик. Больше не было дервиша, внутри моторизированной брони сидело само пламя преисподней, приобретшее человеческую форму.

А в следующий миг на дерево, в кроне которого я сидел, обрушилась стена огня.

Всё =) завтра эпилог и книга закончена

Глава 33

Мекка, дворец избранника неба, отца десяти тысяч дервишей.

— Мой господин и повелитель, разрешите мне сказать… — прижав лоб к ступеням трона, проговорил мужчина в богатом красном кафтане, обшитом золотом. Как у него при этом держался тюрбан на лысине, удивляло весь диван.

— Когда я тебе это запрещал? — лениво произнёс правитель, но собеседник ошибки не сделал и головы не поднял. Умный. Хотя скорее, опытный. — Говори.

— Повелитель нашей жизни и смерти. Ваш верный визирь, наместник северных степей, послал на взятие мелкой крепости Рустама Симурга, — не поднимая голову, проговорил мужчина, выжидая реакцию, но ничего не услышав, добавил: — сняв его с Египетского фронта.

— Это его дело, — наконец проговорил всевышний, казалось, безразлично, но опытное ухо визиря Египта уловило нотки недовольства. Оставался только вопрос: его жалобами или самоуправством Джамшида.

— Конечно, господин наших дум и властитель душ, как скажете, — проговорил, не поднимая глаз, визирь и начал отползать пятясь.

— Замри, — приказал владыка, и визирь остановился, ровно в той позе, в которой полз. — Не разочаровывай меня.

— Никогда, господин и повелитель! — истово пообещал визирь, ударившись лбом о белоснежный мрамор, и, выждав минуту, мдленно пополз за ворота.

Идиоты и бездари. Интригуют словно малые дети. Это даже интригой не назвать! Повелитель с трудом сдержал вздох. Пятьсот лет назад, когда он объединял всех мусульман, он бы приказал наглеца казнить, чтобы не баламутил попусту двор. Триста лет назад выгнал бы с позором. Двести… ну, может, выпорол бы ради развлечения. А теперь?

Больше ничего не трогало его душу, не заставляло сердце биться чаще. Разве что противостояние с тем единственным, кого он признавал равным. И сейчас началось именно оно. Иначе объяснить, почему один из сильнейших его детей, дервиш седьмой ступени, отправлен на абсолютно незначительный фронт.

Вопрос, кто именно в этом замешан. Кто подложил к нему наложницу, спевшую сладкие речи. Или кто заплатил Джамшиду, чем его подкупили? Деньги? Ерунда. Власть в регионе? Вполне возможно, что пора давать детям наделы? Их не так много осталось…

Рим, дворец Папы.

— … семнадцатый легион сумел оттеснить племена дикарей за Чад, сражения за озеро продолжаются, — докладывал трибун-информер чёрного континента Пицелий, — По отчётам разведчиков они используют марк-4, которые копируют наши старые центурионы второго поколения. К сожалению, их слишком много, Легат Визувий подал запрос на усиление войск супергражданами первой категории.

— Удовлетворить, — коротко приказал Цезарь и движением рук уменьшил карту на столе, переместившись с чёрного фронта на весь мир. Двадцать семь фронтов, почти полный контроль Европы. Средиземное море и Балтика уже лет двести стали внутренними, острота столкновений здесь резко уменьшилась. Естественная жертва ради победы на большем и куда более богатом континенте. — Дальше.

— Успехи семнадцатого легиона могут быть связны с отбытием с этого фронта еретика-волшебника седьмого ранга, Симурга, — продолжил Пицелий, возвращаясь к войне в Чаде.

Цезарь улыбнулся про себя: вот оно, истинное равноправие, на котором держится Империя! Ни в одной другой стране мелкий служащий, пусть даже генерал, не посмел бы так откровенно менять повестку, игнорируя желание главнокомандующего. Его это, конечно, раздражало, но куда больше он испытывал гордость. Они беспрекословно исполняют его приказы, но умеют думать своей головой.

— Почему это так важно? — задал вопрос император над императорами.

— При поддержке танков и волшебников низших ступеней он долгое время удерживал фронт. Теперь инициатива за нами, немного надавить, и войска османов посыплются, — уверенно сказал трибун-информер и тут же вжал голову, увидев гневный взгляд правителя.

— Я тебя переоценил, — поджав губы, сказал тот. — Пусть выяснят, куда подевался