Мир без конца - Кен Фоллетт

— Так вот почему вы не жаловали меня после того, как я спас вам жизнь? Против меня была женщина? Какая же у вас будет армия, если вы позволите женщинам подбирать солдат?

— Ты прав, конечно, именно поэтому я в конечном счете и не последовал ее совету. Женщине не понять, что абсолютно беззлобный мужчина годен только для пахоты. Молокососов в бой брать нельзя. Но Филиппа оказалась права в том, что ты наделаешь глупостей. Мне еще не хватало этой тягомотины в мирное время, чтобы проклятые святоши плакались мне: жен вилланов-де насилуют. Не делай больше этого. Мне плевать, коли ты спишь с крестьянками. Если уж на то пошло, плевать, коли ты спишь и с мужчинами. Но берешь мужнюю жену — по обоюдному желанию или как-нибудь иначе, — будь любезен, каким-то образом договорись с мужем. Большинство крестьян можно купить. И прошу тебя, избавь меня от этого.

— Конечно, лорд.

— А что мне делать с Гаспаром? — спросил Джером.

— Погоди-ка, — задумчиво отозвался Роланд. — Вигли ведь с краю моих владений, недалеко от земель Уильяма, так?

— Да, — подтвердил Ральф.

— Где ты встретил эту женщину?

— В миле от границы. Мы только выехали из Вигли.

— Не важно. — Граф повернулся к Джерому. — Всем будет ясно, что это отговорка, но скажи отцу Гаспару, что все случилось на земле лорда Уильяма, поэтому я судить не могу.

— Хорошо, милорд.

Фитцджеральд спросил:

— А если они пойдут к Уильяму?

— Вряд ли. Конечно, если станут упорствовать, придется тебе как-нибудь уладить дело с Уильямом. Но не могут же они вечно жаловаться, устанут.

Ральф с облегчением кивнул. А ведь было испугался, что совершил непоправимую ошибку и за изнасилование Аннет придется расплачиваться. Но все-таки вышел сухим из воды, как и рассчитывал.

— Благодарю вас, милорд.

Фитцджеральд подумал, что сказал бы брат, и ему стало стыдно. Но Мерфин скорее всего ничего не узнает.

— Нужно идти к лорду Уильяму, — буркнул Вулфрик, когда просители вернулись в Вигли.

В церкви собралась вся деревня. Здесь были и отец Гаспар, и Натан Рив, но почему-то лидером, несмотря на молодость, стал Вулфрик. Молодой батрак вышел вперед, оставив Гвенду с младенцем среди людей.

Она истово молилась, чтобы односельчане решили ничего не делать. Крестьянка, конечно, мечтала увидеть, как Ральфа сварят заживо. Сама убила двоих только из-за того, что те посягнули на ее честь, однако вспоминала об этом с содроганием. Но только бы Вулфрик не стал вожаком. Несомненно, Гвенда злилась, что мужем двигала непогасшая страсть к Аннет, унижавшая, огорчавшая ее, но больше она боялась за него. Вражда с Ральфом уже стоила Вулфрику наследства. А что мстительный лорд придумает еще? Перкин замахал руками:

— Я отец и не хочу больше никаких жалоб. Обвинять лорда очень опасно. Он всегда найдет возможность наказать жалобщиков — справедливо или несправедливо. Оставим все.

— Слишком поздно, — упрямился Вулфрик. — Мы уже подали жалобу — точнее, наш священник. Оставив дело как есть, ничего не выиграем.

— И так зашли слишком далеко, — возражал Перкин. — Ральфу было не очень приятно стоять перед графом. Теперь он знает, что ему не все позволено.

— Наоборот, — упирался Вулфрик. — Подлец считает, что улизнул. И боюсь, будет делать это снова и снова. Ни одна женщина в деревне не может спать спокойно.

Гвенда уже пыталась втолковать мужу то, о чем сейчас Перкин, но тот после злополучной подножки почти не обращал на нее внимания. Сначала девушка решила, что супруг просто дуется, так как она вроде выставила его дураком. Гвенда была уверена, что все забудется по возвращении из Эрлкасла, но ошиблась. Вулфрик целую неделю не дотрагивался до нее ни в постели, ни вообще, редко встречался глазами, отвечал односложно или мычал. Это начинало угнетать.

Натан Рив покачал головой:

— Вам не выиграть процесс против Ральфа. Вилланам не одолеть лордов.

— Не уверен. У всех есть враги. Может быть, не мы одни мечтаем окоротить Ральфа. Даже если суд и не сочтет его виновным, доставим ему кучу неприятностей, осрамим в конце концов. Разумеется, если хотим, чтобы он в следующий раз подумал, прежде чем делать то же самое.

Некоторые закивали в знак согласия, но никто не высказался в поддержку Вулфрика, и Гвенда было понадеялась, что он проиграет. Однако муж оказался настроен крайне воинственно.

— А что вы думаете, отец Гаспар? — спросил батрак священника.

Молодой, бедный, серьезный Гаспар не боялся знати. Он не собирался становиться епископом и вливаться в ряды сильных мира сего, поэтому не видел необходимости никому угождать.

— Над Аннет учинили грубое насилие. Мир в нашей деревне преступным образом нарушили, лорд Ральф совершил мерзкий, гнусный грех, который должен исповедать и в котором должен раскаяться. Ради Аннет, ради нашего уважения к себе и чтобы спасти лорда Вигли от геенны огненной, мы должны пойти к лорду Уильяму.

По церкви прошел ропот одобрения. Вулфрик посмотрел на сидевших рядышком Билли Говарда и Аннет. В конечном счете, подумала Гвенда, решать им.

— Я не напрашиваюсь на неприятности, — проговорил Билли. — Но ради всех женщин деревни мы должны завершить начатое.

Аннет, не поднимая глаз, кивнула в знак согласия, и батрачка с грустью поняла, что Вулфрик победил.

— Что ж, ты добился своего, — буркнула она по выходе из церкви.

Муж что-то промычал в ответ, но Гвенда не отставала:

— Значит, и дальше собираешься рисковать своей жизнью ради чести жены Билли Говарда и отказываешься говорить с собственной.

Вулфрик промолчал. Сэмми, почувствовав напряжение, заплакал. Гвенда была в отчаянии. Землю носом рыла, чтобы получить любимого человека, вышла за него замуж, у них ребенок, а супруг смотрит на нее волком. Даже отец никогда так не обращался с матерью, а Джоби вряд ли можно назвать образцовым мужем. Не зная, что делать, попыталась сыграть на Сэмми. Держа его одной рукой, другой прикоснулась к супругу. Попыталась вернуть, давая понять, что неотделима от любимого им ребенка. Но Вулфрик отшатнулся от обоих. Несчастная даже пыталась соблазнить его, прижавшись ночью, но все без толку. Впрочем, о последствиях такого шага могла бы и догадаться, если бы вспомнила, как он сопротивлялся ей прошлым летом, пока Аннет не вышла за Билли. Теряя голову, Гвенда крикнула:

— Да что с тобой? Я ведь просто пыталась спасти тебе жизнь!

— Не следовало этого делать.

— Если бы ты убил Ральфа, тебя бы повесили!

— Ты не имела права!

— Какое имеет значение — имела я право или нет?

— Это ведь философия твоего отца?

Она обомлела:

— Ты о чем?

— Твоему отцу не важно, имеет он на что-нибудь право или нет. Если считает нужным, берет и делает. Например, продает тебя, чтобы прокормить семью.

— Папаша продал меня в рабыни, в проститутки! А я сделала подножку, чтобы спасти тебя от виселицы. Это совсем другое дело.

— До тех пор пока ты будешь так считать, не поймешь ни его, ни меня.

Гвенда поняла, что не вернет Вулфрика, пытаясь доказать его неправоту.

— Ну хорошо… я не понимаю.

— Ты отняла у меня возможность принять собственное решение. Обошлась со мной, как с тобой обходился отец, — будто с вещью, за которой нужен глаз да глаз, а не с человеком. Не важно, прав я или нет. Важно, что решать было мне, не тебе. Но ты этого не понимаешь, точно так же, как твой отец не понимает, что отобрал у тебя, когда продал.

Молодая женщина продолжала считать, что это совершенно разные вещи, но не спорила, поскольку начинала понимать, почему супруг так рассердился. Вулфрик страстно жаждал независимости — как и сама Гвенда, — а его лишили возможности принять решение.

— Я… Мне кажется, я поняла, — пробормотала она.

— Правда?

— Во всяком случае, больше так не поступлю.

— Хорошо.

Гвенда не считала себя виноватой, но ей очень хотелось прекратить войну:

— Прости.

— Ладно.

Всего одно слово, но она почувствовала, что муж смягчился.

— Ты знаешь, я не хочу, чтобы ты жаловался лорду Уильяму на Ральфа, но если решился, не буду тебя останавливать.

— Очень рад.

— Я даже помогу тебе.

— Правда? И как же?

36

Кастерем, где жили лорд Уильям и леди Филиппа, некогда был замком. Там все еще стояла круглая полуразрушенная каменная башня с зубцами, которую теперь отвели под коровник. Крепостная стена сохранилась, но ров пересох, и на едва заметном теперь дне росли овощи и фруктовые деревья. Там, где когда-то располагался подъемный мост, к воротам вел простой спуск.

Гвенда, с ребенком на руках, прошла в ворота вместе с отцом Гаспаром, Билли Говардом, Аннет и Вулфриком. Молодой воин, вероятно, страж, развалился на скамейке и, увидев сутану, не стал останавливать процессию. Мирная атмосфера обрадовала Гвенду. Она рассчитывала переговорить с леди Филиппой.