Мир без конца - Кен Фоллетт

Просители вошли в дом через главный вход и очутились в традиционном большом зале с высокими, будто церковные, окнами — казалось, он занимал полдома. Рядом, похоже, находились частные покои, подчеркивавшие право знатного семейства на личную сферу и ослаблявшие обороноспособность, — веяние времени. За столом мужчина среднего возраста считал зарубки на палочке, при помощи которой велись расчеты. Он взглянул на ходоков, закончил считать, записал что-то на дощечке и поздоровался:

— Добрый вам день, странники.

— Добрый день, мастер рив, — ответил отец Гаспар, догадавшись, кто это. — Мы бы хотели видеть лорда Уильяма.

— Его ожидают к ужину, святой отец, — вежливо сообщил староста. — Могу я спросить, какое у вас дело?

Гаспар начал объяснять, и Гвенда потихоньку выскользнула обратно на улицу, обогнула дом и подошла к частным покоям. В деревянном строении угадывалась кухня. На табурете перед входом сидела молодая служанка и в большом тазу с водой перемывала гору капусты. Девушка с нежностью посмотрела на ребенка и спросила:

— Сколько ему?

— Четыре месяца, почти пять. Его зовут Сэмюэл. Мы зовем его Сэмми или Сэм.

Малыш улыбнулся, и служанка умильно сложила губы бантиком:

— Ату.

Гвенда приступила к делу:

— Я такая же простая женщина, как и ты, но мне нужно поговорить с леди Филиппой.

Девушка беспокойно нахмурилась:

— Я всего лишь прислуживаю на кухне.

— Но ведь ты иногда ее видишь. Можешь замолвить за меня словечко?

Служанка обернулась, словно боялась, что их кто-нибудь услышит.

— Право, не знаю…

Гвенда поняла, что встретиться с леди Филиппой сложнее, чем она предполагала.

— А можешь ей просто кое-что от меня передать?

Девушка отрицательно покачала головой. Из кухни раздался голос:

— Кто там хочет мне что-то передать?

Просительница напряглась, раздумывая, не вляпалась ли, и посмотрела на кухонную дверь, из которой через мгновение вышла леди Филиппа. Не красавица, уж точно не смазливая, но привлекательная: прямой нос, сильный подбородок, большие и ясные зеленые глаза. Хозяйка не улыбалась, даже слегка хмурилась, но в лице светилось что-то приветливое, понимающее. Батрачка ответила на вопрос:

— Я Гвенда из Вигли, миледи.

— Вигли. — Филиппа нахмурилась еще сильнее. — И что ты хочешь мне сказать?

— Дело касается лорда Ральфа.

— Этого я и боялась. Ну ладно, входи, обогрей ребенка у огня на кухне.

Многие благородные леди отказались бы разговаривать с человеком такого низкого происхождения, но Гвенда поняла, что у Филиппы за строгой наружностью скрывается щедрое сердце. Девушка прошла за леди на кухню. Сэмми захныкал, и молодая мать дала ему грудь.

— Можешь сесть.

Крайне необычно. Говоря с леди, вилланам полагалось стоять. Наверное, Филиппу растрогал ребенок.

— Ну, выкладывай. Что там натворил Ральф?

— Может быть, вы помните, миледи, драку на кингсбриджской шерстяной ярмарке в прошлом году.

— Конечно. Фитцджеральд пристал к миловидной крестьянской девушке, а ее красивый молодой жених сломал ему нос. Юноше, конечно, не следовало этого делать, но Ральф очень груб.

— Вы правы. На прошлой неделе лорд Вигли столкнулся в лесу с той самой девушкой, Аннет. Его сквайр держал ее, а Ральф изнасиловал.

— О Господи! — ахнула Филиппа. — Животное, хряк, дикий кабан. Я знала, что его нельзя делать лордом. Говорила ведь свекру.

— Очень жаль, что граф не последовал вашему совету.

— И теперь, полагаю, невеста намерена добиться справедливости.

Гвенда помедлила. Она точно не знала, насколько следует вдаваться в детали этой сложной истории, но чувствовала, что лучше ничего не утаивать.

— Аннет замужем, миледи, но за другим человеком.

— А кому же повезло с красавчиком?

— Так вышло, что Вулфрик женился на мне.

— Поздравляю.

— Хотя Вулфрик тоже здесь, вместе с мужем Аннет, чтобы свидетельствовать.

Филиппа пристально посмотрела на крестьянку, будто хотела что-то сказать, но потом передумала.

— И почему вы пришли сюда? Вигли не во владениях моего мужа.

— Дело произошло в лесу, граф сказал — это земли лорда Уильяма и он судить не может.

— Ну, это отговорка. Роланд судит все, что угодно, когда ему нужно. Просто не хочет наказывать человека, которого только что сделал лордом.

— Как бы то ни было, с нами деревенский священник, чтобы рассказать лорду Уильяму о случившемся.

— А что ты хочешь от меня?

— Понимаете, вы женщина и знаете, что мужчины могут выдумать всякие предлоги для изнасилования. Например, могут сказать, что женщина кокетничала или как-то соблазняла.

— Да.

— Если Ральф выкрутится из этой истории, он может сделать это снова, например, со мной.

— Или со мной, — кивнула Филиппа. — Ты бы видела, как он на меня смотрит — как пес на гусыню в пруду.

Это вселяло надежду.

— Может быть, вам удастся объяснить лорду Уильяму, как важно, чтобы Ральф не вышел сухим из воды.

Филиппа кивнула:

— Думаю, удастся.

Сэмми перестал сосать грудь и уснул. Гвенда встала:

— Благодарю вас, миледи.

— Молодец, что пришла ко мне.

Лорд Уильям принял ходоков на следующее утро в большом зале. Гвенда обрадовалась, увидев рядом Филиппу. Леди приветливо посмотрела на просительницу, и та поняла, что она переговорила с мужем.

Уильям облысел, и голый череп над темными бровями и бородой наводил на мысль о разумном властителе, что и подтверждала молва. Лорд осмотрел пятна крови на платье Аннет, ее синяки. Хоть багрово-красные вздутия уже превратились в лиловые кровоподтеки, леди Филиппа не могла сдержать негодования. Гвенда поняла, что его вызвали не столько сами синяки, сколько навеянная ими картина, как крепыш сквайр коленями упирается в руки жертвы, а лорд ее насилует.

— Ну что ж, ты все сделала правильно, — кивнул Уильям Аннет. — Тут же направилась в ближайшую деревню, показала следы насилия почтенным сельчанам и назвала обидчика. Теперь тебе остается передать заключение мировому судье в Ширинг.

Аннет встревожилась:

— Что это значит?

— Обвинительное заключение, написанное на латыни.

— Я не умею писать даже по-английски.

— Тебе поможет отец Гаспар. Судья представит обвинительное заявление присяжным, и ты расскажешь им все, что произошло. У тебя получится? Они могут задавать всякие вопросы.

Аннет решительно кивнула.

— Если тебе поверят, шериф через месяц вызовет лорда Ральфа в суд. Тогда потребуются двое гарантов, которые внесут определенную сумму в залог того, что ты явишься на процесс.

— Но кто же станет моими гарантами?

— Одним может быть отец Гаспар, а я вторым.

— Благодарю вас, лорд!

— Благодари леди, убедившую меня, что нельзя позволять насильникам нарушать на моих землях королевский мир.

Аннет бросила благодарный взгляд на Филиппу. Гвенда повернулась к Вулфрику. Она рассказывала мужу о беседе с супругой лорда. Вулфрик в знак признательности едва заметно кивнул, догадавшись, что на самом деле за все нужно благодарить ее.

Уильям продолжал:

— На суде тебе опять придется рассказать свою историю. Все твои друзья станут свидетелями: Гвенда скажет, что видела, как ты выходила из лесу в запачканном кровью платье; отец Гаспар расскажет, что ты ему поведала о случившемся, а Вулфрик еще раз засвидетельствует, что видел, как Ральф и Алан скакали по полю.

Все закивали.

— И еще. Начав подобное дело, вы не сможете просто так его бросить. Отзыв заявления является преступлением, и вы будете сурово наказаны, не говоря уже о том, что Фитцджеральд непременно постарается вам отомстить.

Аннет покачала головой:

— Я не изменю решения. Но что будет с Ральфом? Как его накажут?

— О, за изнасилование полагается только одно наказание: смерть через повешение.

Просители спали в большом зале замка вместе со слугами Уильяма, сквайрами и собаками, закутавшись в плащи и устроившись на плетеных половиках на полу. Когда огонь в огромном камине превратился в тлеющие угли, Гвенда нерешительно потянулась к мужу, робко дотронувшись до его руки и погладив плащ. Они не были вместе со дня несчастного изнасилования, и молодая жена сомневалась, хочет ли Вулфрик. Понимает ли, что она пробилась к леди Филиппе, стараясь загладить свою вину?

Вулфрик ответил тут же, притянув супругу к себе и поцеловав. Она благодарно расслабилась в его объятиях. От счастья ей хотелось плакать. Девушка ждала, но муж лежал тихо. Он был очень нежен, но, вероятно, его смущало соседство стольких людей. Вообще-то подобное происходило сплошь и рядом, и никто не обращал внимания. Но возможно, Вулфрику мешало.