Разрушитель судеб - Виктория Авеярд

Эндри уже находился в пиршественном зале и сидел за столом, заставленным разными блюдами. Еды было слишком много – гораздо больше, чем могут съесть несколько смертных, гостивших в замке. Корэйн готова была поспорить, что бессмертный повар даже не представляет, сколько пищи им нужно, поэтому решил подстраховаться и сделать все, что было в его силах. Просто так, на всякий случай. Стол ломился от тарелок с кашей, свежеиспеченного хлеба, смазанных медом яблок, блестящей ветчины, яичницы, в которой по-прежнему шипело масло, вкуснейшего твердого сыра и кусочков сливочного масла. При виде всех этих яств в животе Корэйн снова заурчало.

Обернувшись через плечо, Эндри улыбнулся ей. Он был по-прежнему укутан в джидийские меха.

– Проголодалась?

– Немного, – ответила Корэйн и положила на тарелку всего по чуть-чуть. – Их повара, должно быть, ужасно устают. Им приходится готовить три раза в день, хотя раньше не приходилось вовсе, – добавила она и, сев за стол, откусила кусочек яблока. – Наверно, они проклинают нас за то, что мы заставляем их так много работать. Итак, какой напиток нам подали сегодня?

Кивком Корэйн указала на другой конец стола, где рядом с тарелкой Эндри стоял маленький заварочный чайник. От одной из двух одинаковых чашек, наполовину наполненной горячей жидкостью, исходил пар. Вторая пустовала, явно дожидаясь ее.

Эндри улыбнулся еще шире, явно гордясь собой.

– Я нашел имбирь, – сказал он, наливая чай во вторую чашку. От поднимающегося в воздух пара истекал сладковато-пряный запах. – Ты когда-нибудь пробовала его?

Корэйн вдруг вспомнила свой старый домик, как над огнем медленно закипал чайник. Маму, стоящую у маленького стола. Одной рукой она гладила по голове маленькую Корэйн, а другой разминала коричневатый корень в однородную массу.

– Да, – ответила она. – Мама привозила его из своих плаваний и готовила мне имбирный чай, когда я болела. – Ее голос дрогнул, и она поправила себя: – Если, конечно, была дома. Чаще всего это делал Кастио, пока у нас не заканчивались запасы имбиря.

Эндри изогнул темную бровь.

– Кастио?

В памяти Корэйн возникло еще одно воспоминание. Пожилой мужчина, загорелый и морщинистый, послушно следовал за ней по дороге в порт Лемарты. Его ярко-голубые глаза наполовину скрывались под кустистыми седыми бровями. У него была странная походка: за свою долгую жизнь он привык стоять на палубе корабля. Когда Корэйн была совсем ребенком, он даже держал ее за руку, а она хихикала, глядя на то, как он шагает рядом с ней, покачиваясь из стороны в сторону.

– Старый моряк, которого мама вынудила стать моей нянькой, – ответила Корэйн с нежностью в голосе.

От уголков темно-карих глаз Эндри побежали лучики морщинок.

– Интересно, что для него оказалось труднее: следить за тобой или пиратствовать?

– Обычно он говорил, что следить за мной тяжелее, – ответила Корэйн, почувствовав горечь от этих слов. Она сделала глоток чая и тихо добавила: – Я даже с ним не попрощалась, когда уходила из дома.

Ладонь Эндри слегка дернулась на столе. Корэйн подумала, что он сейчас потянется и возьмет ее за руку, но он лишь ласково посмотрел ей в глаза. Джидийские меха совершенно не подходили его смуглому лицу, полному тепла и доброты. А вот новые косички очень ему шли.

– Вы встретитесь снова только благодаря тому, что ты ушла из дома, – сказал он таким твердым голосом, что Корэйн не могла ему не поверить.

– Я на это надеюсь, – выдохнула она, все еще держа в руке яблоко.

Корэйн приступила к завтраку, поглощая все, что лежало у нее на тарелке. Эндри же откинулся на спинку стула и медленно отодвинул остатки своего завтрака в сторону.

– Я постоянно повторяю себе эти слова, – пробормотал он, глядя на высокие окна, из которых открывался вид на скалу и раскинувшуюся под ней долину.

Корэйн поняла, куда направлен его взгляд. «На юг, туда, где находится Кейса».

– Я уверена, твое письмо дойдет до нее.

Эндри пожал укутанными в меха плечами.

– Знаю. Я не сомневаюсь в том, что Чарли отправит его при первой же возможности.

– В глубине души я надеюсь, что он не вернется, – пробормотала Корэйн.

Эндри вопросительно приподнял бровь.

– Потому что он принесет плохие вести?

Ее сердце облилось кровью.

– Потому что если он вернется, то, возможно, встретит здесь свою смерть.

«Как и я сама», – подумала она, но не стала произносить эти слова вслух.

Но Эндри посмотрел на нее таким проницательным взглядом, словно она все-таки озвучила свои мысли.

– Тебе точно нельзя произносить речи перед решающей битвой, – резко сказал он, встав из-за стола. Он оказался выше, чем Корэйн его помнила. Широкоплечий, стройный, нечто среднее между рыцарем и налетчиком.

Уже не мальчик, а взрослый мужчина.

– Моя мама сейчас в Кейсе. Она в безопасности, – добавил он, словно говоря с самим собой. – Это большее, о чем я только мог бы просить.

Большой обеденный стол отделял их друг от друга, как стена из еды, которой предстояло испортиться. Корэйн осмотрела Эндри, раздумывая над тем, что она знала наверняка и на что от всей души надеялась.

– Ты обязательно увидишь ее снова. Я обещаю тебе это, Эндри Трелланд, – наконец проговорила она. Увидев выражение его лица, она покраснела. Несмотря на царивший в пиршественном зале холод, к ее щекам прилил жар. – Если мое обещание хотя бы чего-нибудь стоит, – добавила Корэйн, отведя взгляд в сторону.

Звук его шагов эхом отразился от каменных плит. Но Эндри шел не к ней, а к проходу, ведущему в соседний зал. Корэйн подняла удивленный взгляд и обнаружила, что он, остановившись под арочным сводом, смотрит прямо на нее.

– Пойдем, – сказал он, поманив ее рукой. – Сегодня я научу тебя пользоваться щитом.

* * *

Какой бы холодной и странной ни была Тиарма, она все еще оставалась замком, а Айона – городом. Жизнь шла своим чередом – гораздо медленнее, чем у людей, потому что Древние воспринимали ход времени совершенно иначе. Поначалу, как и в Сиранделе, жизнь бессмертных казалась Корэйн скучной. Большую часть времени они задумчиво смотрели на небо, окутанное постоянно изменяющейся дымкой тумана. Некоторые читали, занимались сочинительством или рисованием, склонившись над стопками пергамента или над чистыми холстами. Изибель же запиралась в тронном зале вместе с Вальниром, Эйдой и избранными советниками каждого из них. Корэйн никогда не присутствовала при их дискуссиях: она бы не выдержала этих многословных пустых разглагольствований.

Только стражникам, казалось, было чем заняться, хотя и они чаще всего просто расхаживали по городу туда-сюда. Каждый день из поселения выезжала небольшая группа воинов, призванных охранять Айону по периметру. Они сменяли друг друга на посту, а свободное от работы время