Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Булыга Сергей Алексеевич

Как ей удалось удержаться от слез, Екатерина не знала. Печаль об утраченных надеждах была еще свежа. Однако она через силу улыбнулась и поблагодарила мастера Джонса за комплимент. Когда он ушел, Екатерина вернулась в свои личные покои и отдала книгу Изабель:

— Забери ее, пожалуйста. Возьми себе.

Изабель обняла сестру и шепнула:

— Постарайся не грустить долго о своей утрате.

Потом в комнату вошли другие дамы, сестры отпрянули друг от друга, и Екатерина объявила, что послеобеденное время будет посвящено разучиванию новых танцевальных движений.

Ближе к концу месяца Генрих взял ее на соколиную охоту, для чего они поехали в Уокинг, расположенный в графстве Суррей. Екатерина очень обрадовалась. С ними отправилась небольшая верховая свита и четверо тайных советников: мрачный лицом граф Саутгемптон, лорд — хранитель личной печати; сэр Джон Рассел, лорд — главный адмирал; галантный сэр Энтони Браун, главный конюший, и сэр Энтони Уингфилд, вице-камергер. С ними были месье Шапюи и месье де Марильяк, императорский и французский послы.

— Его величество выглядит новым человеком, — сказал Екатерине сэр Энтони Браун, когда они наблюдали, как смотритель королевских соколов прикрепляет путы птицы к запястью Генриха. — Он помолодел, женившись на вашей милости.

Это было правдой. Генрих завел себе новый режим дня. Он вставал между пятью и шестью часами, слушал мессу в семь, потом выезжал с Екатериной на соколиную охоту, в десять подавали завтрак. После полудня король запирался в кабинете со своими советниками и занимался государственными делами, а Екатерина и ее дамы проводили досуг с джентльменами из личных покоев. К счастью, среди них не было Тома Калпепера. «Ему лучше, — сообщил Генрих, — но его удерживают вдали от двора неотложные дела». Она подумала, не отослал ли его король прочь намеренно, уловив чувства Тома к ней. Свои Екатерина старательно подавляла, зная, что думать о нем как о поклоннике теперь не имело смысла.

— За городом мне гораздо лучше, чем в Лондоне, — признался Генрих, когда однажды утром они рысцой выехали из конюшни. — Нога беспокоит меньше, и, думаю, я сбросил вес.

Трудно было судить, правда ли это, потому что его костюмы имели толстую подкладку и пышные рукава, но выглядел он свежее. «Все благодаря чистому воздуху», — подумала она. После жаркого лета они наслаждались солнечными днями мягкой осени.

Однажды Екатерина сидела в гостиной и перебирала струны лютни, когда к ней со встревоженным видом подошла Изабель:

— Кэт Тилни здесь и просит встречи с тобой. Она ищет место при твоем дворе.

— Я уверена, что смогу что-нибудь для нее подыскать. — Екатерина улыбнулась.

— С ней мистер Дерем, — добавила Изабель.

Сердце Екатерины камнем упало вниз.

— Чего ему нужно? — прошипела она резче, чем рассчитывала.

— Ничего, мадам, — ответила Изабель. — Он сопровождает ее. И со мной не говорил.

— Приведи ее одну! — приказала Екатерина. — Скажи ему, что он может перекусить в буфетной и идти восвояси. — Она молилась, чтобы Фрэнсис не потребовал встречи с ней и не имел дурных намерений, явившись сюда.

К ее облегчению, Кэт пришла одна и сделала реверанс. Екатерина тепло поприветствовала ее и спросила о здоровье матери. Кэт ответила, что той лучше, и поэтому она захотела вернуться ко двору.

— Ты будешь одной из моих камеристок, — сказала Екатерина, думая про себя: только бы Джоан Балмер не прознала об этом в далеком Йорке. — Мег покажет тебе спальню девушек и объяснит твои обязанности. Помни, я требую строгого соблюдения приличий и верности от тех, кто служит мне. — Она задержалась взглядом на Кэт, рассчитывая, что та правильно поймет ее. Эта девушка была свидетельницей вещей, о которых ее новая госпожа предпочла бы забыть.

— Конечно, мадам. — Кэт улыбнулась. — Я так благодарна за возможность служить вам.

— Ты можешь отправить мистера Дерема обратно в Ламбет, — продолжила Екатерина; ей нужно было точно знать, что он покинул двор.

— Я передам ему, мадам, — с понимающей улыбкой ответила Кэт.

Екатерина до сих пор не виделась с детьми короля. У трехлетнего Эдуарда был собственный двор. Как и его сводная сестра Елизавета, он проводил время по очереди в разных дворцах, предназначенных для воспитания детей короля; все они располагались в предместьях Лондона, где воздух был чище и здоровее, чем в городе. Екатерина надеялась вскоре познакомиться с ними обоими. Генрих обещал, что это произойдет; он очень любил детей и хотел, чтобы они узнали свою новую мачеху, однако эпидемия и поездка по стране помешали ему послать за ними.

— Скоро я велю привезти их, — сказал он.

Она побаивалась встречи со старшей дочерью короля леди Марией, которая была на пять лет старше ее. И хотя молва превозносила Марию за набожность, благочестие и доброту, говорили также, что она ожесточена из-за развода родителей и отсутствия мужа. Мария нашла утешение в вере, которую разделяла с Екатериной, но, судя по слухам, жила как монахиня. Казалось, она не вольется в ближний круг королевы, где любили веселье и разные удовольствия, а потому Екатерина ничего не сделала, чтобы заручиться дружбой Марии, даже не написала ей.

В результате, когда в начале декабря ее падчерица приехала с визитом ко двору, Екатерина была полна дурных предчувствий. Роскошно одетая в бархат и меха, сверкая украшениями и меньше всего походя на монахиню, Мария вошла в приемный зал Генриха и сделала перед отцом низкий реверанс. Это была невзрачная молодая женщина с рыжими волосами, вздернутым носом, поджатыми губами и напряженным взглядом. Она смотрела так, будто была близорука, и держалась с достоинством, но при этом робела.

Поднявшись из реверанса, Мария внимательно посмотрела на королеву. Та почувствовала себя под прицелом и нервно улыбнулась. Мария ответила ей, хотя улыбка затронула только ее губы.

— Я оставлю вас, леди, чтобы вы познакомились ближе, — сияя, сказал Генрих и покинул апартаменты королевы.

Дамы сразу собрались вокруг Марии, осыпали ее любезностями и окружили заботами, чем обычно пользовалась Екатерина, так что остаток дня гостья была центром внимания.

Королева сидела в стороне, по собственному выбору, чувствовала себя немного заброшенной и от души надеялась, что Мария не задержится при дворе на три дня. Что касается двух фрейлин, которые прибыли с ней, то они вообще игнорировали Екатерину!

В какой-то момент, когда она сидела за вёрджинелом и с силой жала на клавиши, чтобы инструмент звучал как можно громче, Мария подошла к ней:

— Можно мне посидеть с вашей милостью?

— Конечно, — сдержанно ответила Екатерина.

— Я слышала, вы друг истинной веры, — сказала Мария. — Она нуждается в такой защитнице в эти трудные времена.

— Верно, — коротко ответила Екатерина, не желая смягчаться.

— Я была рада услышать, что его милость мой отец счастлив в браке, — продолжила Мария. — Надеюсь, ваша милость тоже довольны. Если вам когда-нибудь понадобится совет или помощь, я с радостью откликнусь. Вы очень молоды и неопытны в придворных обычаях. Моя мать была королевой и прекрасным примером для всех.

— Благодарю вас, — сказала Екатерина, злясь, потому что Мария явно считала ее недотягивающей до высокого идеала, каким была ее мать, и намекала, что юность и неопытность не позволят ей быть хорошей королевой. — Мне почти двадцать, и у меня в наставниках сам король. Вы знаете, как он внимателен.

— Да. Я знаю его гораздо дольше, чем ваша милость, — сказала Мария, чем еще сильнее разожгла ярость Кэтрин.

Не успела она придумать едкий ответ, как к ним подошла и села рядом леди Саффолк. Она взяла Марию за руку и сказала:

— Моя почтенная родительница очень любила мать вашей милости. Вам будет грустно услышать, что она умерла в прошлом году.

— Это действительно печальная новость, — отозвалась Мария, и глаза ее наполнились слезами. — Я любила вашу матушку. Она всегда была ко мне добра. И моя праведная мать обожала ее.