Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Булыга Сергей Алексеевич

Они предались воспоминаниям, к которым подключились и другие дамы, и Екатерина опять почувствовала себя изгоем. У нее не было ничего общего с Марией. Кроме веры, ничто их не связывало. Обязанность придворных дам — прислуживать ей и развлекать ее, а не бесконечно лебезить перед Марией! Екатерина так и сказала Генриху за ужином.

— Они игнорировали меня бо́льшую часть вечера, — пожаловалась она.

— Простите их, дорогая. Некоторые из них знали мою дочь с детства.

На мгновение он задумался, словно вспомнил то далекое время, когда был молод и женат на Екатерине Арагонской, обожал свою дочь и продолжал надеяться на сына. Если бы та родила этого сына, история пошла бы по совершенно иному пути. Екатерина, наверное, сегодня здесь не сидела бы.

— Дело не только в моих дамах! Сама леди Мария обращалась со мной без должного уважения. А две фрейлины, которых она привезла с собой, просто не обращали на меня внимания!

— Я понимаю, — вздохнул Генрих. — Хорошо, если вы хотите, Кэтрин, я отправлю Марию к ее брату Эдуарду в Эшридж. Я скажу ей, что мы уезжаем в Отлендс. И прикажу, чтобы этих фрейлин уволили.

— Благодарю вас, Генрих, — сказала Екатерина, кладя ладонь на его руку.

Король выглядел несчастным. Разумеется, ему было приятно видеть дочь. Екатерина почувствовала неловкость оттого, что заставляет его отослать Марию прочь. Но та сама виновата. Нужно было объяснить своим фрейлинам, что те должны оказывать должное почтение королеве, и самой не говорить с ней таким покровительственным тоном.

Утром Генрих пришел на конюшню с опозданием. Следом за ним появился месье Шапюи.

— Мои извинения, дорогая, — сказал Генрих, видя, что Екатерина ждет его, одетая в зеленый бархатный костюм для верховой езды. — Я буду через минуту. — Генрих повернулся к послу. — Значит, леди Мария просила вас вступиться за ее фрейлин?

Король положил руку на плечо Шапюи и отвел его немного в сторону от охотничьей партии. Но не слишком далеко, так что Екатерина слышала, о чем шла речь.

— Ваше величество, она опасается, что приказание отослать их прочь исходит целиком от королевы.

— Мы не позволим никому выказывать неуважение к ее милости, — возразил Генрих.

— Она утверждает, что это было сделано ненамеренно, сир, — отозвался Шапюи.

— Ну может, я был слишком строг. Я отменю распоряжение. Скажите фрейлинам, чтобы готовились к отъезду с леди Марией завтра.

Гнев Екатерины тоже иссяк. Она не стала возражать против решения Генриха, когда тот присоединился к ней, и они вместе выехали в парк. Он отсылал Марию. Этого было достаточно. Однако во время охоты ее смутило замечание месье де Марильяка, обращенное к Шапюи, что, мол, чистая атмосфера, окружающая леди Марию, удивительным образом контрастирует с затхлым духом двора. Неужели он намекал на нее? Она едва не спросила Марильяка напрямик, но вовремя сдержалась. Лучше помалкивать о таких вещах.

Чтобы порадовать Генриха, на следующее утро, когда Мария уезжала, Екатерина подарила ей украшенный драгоценными камнями помандер.

— Это знак моего уважения, — сказала она своей падчерице.

Мария, которая, прощаясь, едва улыбнулась, пришла в замешательство:

— Вы очень добры, ваша милость. Это прекрасный подарок, и я буду беречь его.

Генрих осклабился, довольный милостивым жестом супруги. Купаясь в его одобрении, она решила послать что-нибудь Елизавете тоже и выбрала из своего огромного запаса украшений несколько красивых бусин и золотую брошь с камеей, усыпанную рубинами и изумрудами, — яркие вещицы, которые понравятся девочке. Король пришел в восторг.

— У вас щедрое сердце, дорогая, — сказал он ей.

Отлендс, укутанный декабрьским снегом, на фоне мглистого неба, прорезанного лучами низкого солнца, казался волшебным местом. Трудно поверить, что прошло уже больше четырех месяцев с того момента, как они с Генрихом поженились здесь. Чтобы отметить возвращение, он подарил ей пару четок.

Приятно было снова попасть сюда и насладиться краткими днями уединения, как во время медового месяца. Омрачало их жизнь только присутствие Тома Калпепера. Он закончил дела, удерживавшие его вдали от двора, и постоянно находился при Генрихе, который относился к нему как к сыну. Екатерина соблюдала вежливость, когда ей приходилось общаться с Томом, но старалась не встречаться с ним глазами, чтобы Генрих не заподозрил, будто между ними что-то было. Она постоянно чувствовала на себе взгляд Тома и хотела, чтобы тот отвернулся. Ее до сих пор влекло к нему, по-мужски красивому и полному сил, но она, как верная супруга, гнала от себя всякие сравнения его с королем. Том не мог дать ей того, что давал Генрих, который к тому же так сильно ее любил. Но, с другой стороны, нашептывал у нее в голове предательский голосок, Генрих не мог дать ей того, на что был способен Том! Кэтрин расстраивала мысль, что ей, вероятно, никогда больше не иметь молодого любовника.

В Отлендсе они провели три недели, а на Рождество отправились в Хэмптон-Корт. По прибытии туда Генрих сделал Екатерине сюрприз: подарил нитку крупного жемчуга, за что она отблагодарила его множеством поцелуев. Он пребывал в отличном настроении и каждый день обедал и ужинал в ее покоях.

Рождественские торжества проходили еще великолепнее, чем в прошлом году, когда все ожидали приезда Анны Клевской. Фанфары звучали всякий раз, как король с королевой появлялись на пиру или празднике. Королевские музыканты играли для придворных на цитрах, барабанах и виолах; мужчины и дети из Королевской капеллы пели подобно ангелам; устраивали игры и танцы, выезжали на охоту; герольды раздавали всем щедрые дары короля. Кэтрин была счастлива как никогда и радостно принимала участие в общем веселье.

Глава 22

1541 ГОД

В день Нового года Генрих разбудил Екатерину поцелуем и привлек к себе. Она отдалась ему с готовностью и довольной улыбкой, уже привыкнув к их близости. Его стареющее тело не ужасало ее, к тому же король знал, как доставить удовольствие женщине. Будь он лет на двадцать моложе, лучшего любовника было бы не сыскать.

После, сев в постели, он преподнес ей восемь изысканных украшений в качестве новогоднего подарка: гривны с чистыми, плоско ограненными бриллиантами, нити жемчуга, квадратную подвеску с гроздьями бриллиантов и жемчужин и великолепную черную бархатную муфту, подбитую соболями и украшенную рубинами, сотнями перлов и тонкими золотыми цепочками. Екатерина вскрикнула от восторга при виде этих сокровищ и заметила слезы на глазах короля.

Тем утром она сидела рядом с супругом во время долгой церемонии поднесения даров и любовалась прекрасными вещами, которые вручали Генриху придворные, а затем отправилась в свой приемный зал, чтобы раздать подарки дамам и слугам. Маргарет Дуглас затрепетала от восторга, получив бусы из венецианского стекла, а Изабель громко ахнула при виде поднесенного ей пояса с золотыми накладками.

За обедом Генрих был разговорчив.

— Я отправил деньги леди Марии и леди Елизавете. Они лучше меня знают, на что их потратить. О, и еще я наградил ваших менестрелей и музыкантов, дорогая.

— Это хорошо. — Екатерина улыбнулась, поливая соусом курицу на своей тарелке. — Вы так добры ко мне, Генрих.

Король откинулся на спинку кресла, преданно глядя на нее:

— Дорогая, леди Анна живет сейчас неподалеку, в Ричмонде, и я подумал, мы могли бы пригласить ее ко двору на праздники. Она проявила уступчивость в отношении развода и, когда я сказал ей о нашем браке, не приревновала к моему счастью.

Екатерина в принципе не возражала против появления Анны при дворе, эта женщина всегда была ей симпатична, но предвидела, что между ними возникнет некая неловкость. Разве могло быть иначе, ведь она сместила Анну с трона? К тому же принцесса Клеве выросла при дворе; та могла посчитать, что Екатерина недостойна быть королевой.

Она улыбнулась и сказала: