Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

Они миновали переборку, в которую были врезаны массивные бронзовые двойные двери. Таддеуш произнес кодовое слово, и створки распахнулись. Инквизитор вошел в просторную залу. Мостик «Полумесяца» парил над инженерной палубой, поэтому навигационные консоли и капитанская кафедра нависали над огромными плазменными турбинами, вращавшимися в сотне метров внизу. Можно было видеть, как там снуют механики, производящие последние приготовления к переходу в варп, — бледнокожие красноглазые люди, редко покидающие глубины моторного отделения.

У Таддеуша не было капитана. Он сам командовал своим кораблем. Сервиторы были жестко подключены к большинству терминалов, чтобы напрямую исполнять отданные им приказания. Сейчас на платформах мостика находились только инквизитор, Пилигрим, сестра Эскарион и полковник Винн, возглавлявший штурмовые подразделения Еретикус.

— Сестра, полковник! — бодро воскликнул Таддеуш. — Мы направляемся в субсектор Терион! Подготовьте своих людей к варп-переходу. — Сервиторы задергались, передавая его слова духу машины. — «Скитальца» будет очень непросто взять. Возможно, вам придется подвергнуть солдат значительному риску.

— Мы слишком долго гоняемся за призраками, — сказала Эскарион. — Мои сестры будут счастливы, если им предоставят возможность принести в этот мир хоть немного чистоты.

— Люди из Штурмового Полка Еретикус будут готовы, — произнес Винн.

Полковнику уже несколько раз за жизнь стирали сознание, заставляя забыть увиденное им и его людьми во время сражений на стороне Ордо Еретикус против колдовства и скверны. После этого ему приходилось заново учиться военному ремеслу. В результате он приобрел боевое чутье и накопил богатый опыт, который хоть и не запомнился ему, но сделал его эффективным лидером и не задающим лишних вопросов слугой Империума. За мягкими чертами его лица скрывалась предельная безжалостность, а под черно-красной униформой штурмовика все тело усеивали шрамы, полученные им во время проведения почти самоубийственных операций.

Его полк, на самом деле представлявший собой огромное количество бойцов, раскиданных по многочисленным личным свитам и охране инквизиторских крепостей, состоял из людей, которые были приписаны к Ордо Еретикус так давно, что уже совсем не походили на солдат Имперской Гвардии, из которой когда-то вышли. Теперь они подчинялись только Ордо Еретикус и тренировались в учебных залах Инквизиции. «Полумесяц» нес в своих трюмах пять взводов — более двух сотен человек, каждый из которых был скрупулезно подготовлен к тому, чтобы встретить любое порождение ужаса выстрелами штурмовых лазганов и взяться по приказу Таддеуша даже за самую отвратительную работу.

Инквизитор взошел по небольшой лестнице к капитанской кафедре, позволявшей наблюдать за рядами обслуживаемых сервиторами консолей и мониторов. Он ввел код субсектора, и на мерцающем дисплее, встроенном в аналой, вспыхнула цепочка координат, незамедлительно переданных сервиторам, которые, в свою очередь, стали инструктировать дух машины «Полумесяца», прокладывая маршрут через варп. Одинокий корабельный навигатор, затворник по имени Праксас, иногда месяцами не покидавший своих комнат на носу судна, должен был уже сейчас устремлять взгляд в варп, готовясь провести корабль по предательским течениям.

— У него что, было какое-то озарение? — осведомилась сестра Эскарион.

Она стояла возле кафедры и поглядывала в сторону Пилигрима, смотревшего вниз, на грохочущие двигатели и запускающих их механиков.

— Кажется, он совершенно уверен в том, что этот «Скиталец» как-то связан с Испивающими Души, — ответил Таддеуш. — И у меня есть причины доверять его суждению.

— Я понимаю, что нахожусь под вашим началом, инквизитор, и что мы с ним сражаемся на одной стороне, но мне трудно смириться с его присутствием, поскольку я совершенно не знаю, кто или что он такое.

— Сестра, неужели вы заподозрили меня в радикализме? — улыбнулся Таддеуш. — Не стоит верить слухам. Далеко не все в Инквизиции настолько безумны, чтобы прикармливать демонов. Пилигрим не монстр.

Эскарион не стала улыбаться в ответ. Она считалась опытным командиром Сестер Битвы, работавших плечом к плечу с Инквизицией, а значит, сплетен наслушалась предостаточно. И многие из них были правдивы — Таддеуш сам участвовал в зачистке во время Хаоса, к которому привела ересь Эйзенхорна, и уничтожении ячейки отступников из Еретикус на Чалчис Траксиаме.

— Сестры беспокоятся, инквизитор, — сказала Эскарион. — Вот и все. Они должны быть уверены, что ими командует человек, обладающий той же силой веры, что и мы. Пустая болтовня подрывает нравственную чистоту, и лучше будет, если вы откроете нам больше информации о своих спутниках.

— Пилигриму можно доверять, сестра. Вы слышали мое слово, и больше вам знать незачем. Сейчас вы должны пойти и убедиться, что ваши сестры готовы к путешествию. Мы пробудем в Эмпиреях несколько недель.

Сестра Эскарион отрывисто кивнула и покинула мостик, лязгая каблуками черного энергетического доспеха по металлу палубы. Полковник Винн вышел следом за ней, вышагивая, как на параде.

Приготовления не заняли много времени. Таддеуш особо ценил «Полумесяц» за то, что процедуры, необходимые для начала долгого варп-перехода и отнимавшие на крупных имперских кораблях у техноадептов много дней, здесь могли быть завершены всего за несколько часов. Вскоре массивные двигатели взревели на полную мощь и озарили мостик снизу ярко-оранжевым свечением плазмы. Уловители частиц сложились и убрались внутрь цилиндрического корпуса судна, и вокруг «Полумесяца» заплясали сине-белые дуги энергии. Корабль покинул высокую орбиту и задействовал варп-двигатели.

Обитатели агрикультурного мира, поднявшие в этот момент взгляд, увидели, как на небе вспыхнула и вскоре угасла новая звезда. Один из этих людей, адепт Хлур, вознес благодарственную молитву Императору за то, что «гости» не забрали и его с собой, а затем вернулся к бесконечному перебиранию горы бумаг.

Глава вторая

Небо над Юмениксом потемнело. Весь мир-улей погрузился в вечные сумерки, освещаемые только слабым оранжевым заревом, исходящим от нагревательных вышек, и мерцающими, все сильнее тускнеющими люминосферами, выходившими из строя одна за другой с тех пор, как погибла планета. Над ульем Квинтус, служившим домом стремительно сокращающемуся населению, оседал жирный пепел костров, в которых сжигали мертвецов. Дым поднимался даже над разграбленными дворцами знати. Шум, стоявший в улье, разносился на километры вокруг — выли сирены на крышах танков арбитров, скрежетали, разрушаясь, подвесные туннели, по которым горожане удирали из очередной «горячей точки», грохотали взрывы, когда срабатывали бомбы, подложенные мародерами, или разбивались на импровизированных взлетных площадках перегруженные шаттлы.

И запах. В первую очередь, конечно, пахло дымом — да и могло ли быть иначе, если теперь хоть какой-то чистоты можно было добиться только огнем. Еще ощущался смрад разлившегося топлива. И пота перепуганных беженцев. Но было и что-то еще… сладкое, но отвратительное зловоние, от которого слезились глаза и хотелось зажать нос. Оно пропитало весь город — от чертогов блаженства до самого подбрюшья улья, до бесконечных служебных лабиринтов и золотых торговых залов. Оно просочилось на бесплодные пустоши, соединяющие города. Даже дикие животные и те пытались сбежать, почувствовав этот запах, понимая еще до того, как их души забирали зараженные равнины, что так пахнет смерть. И это была не одна из тех смертей, что регулярно посещали улей Квинтус.

Чума.

Одни называли ее белой смертью, другие — низовой оспой, третьи — духом гнили. Врачи, пытавшиеся выходить заболевших аристократов, придумывали для нее длинные, сложные имена на высоком готике. Но к тому времени, когда закопали покрытое кровавыми язвами тело старого губернатора Хугенштейна, а с ним и трупы всей его семьи и большей части прислуги, заболевание обычно называли просто «чума».

Никто не знал, чем ее лечить. Были перепробованы все способы — от полной замены крови для сверхбогатых граждан до народных средств, придуманных, когда город был еще юн. Не помогало ничего. Отчаявшиеся люди стали искать причину болезни, и теперь число безвинно сожженных за умышленное распространение инфекции и ведьмовство непрестанно увеличивалось. Когда чумные костры протянулись до самого горизонта, даже те, кого обошла болезнь, не могли чувствовать себя в безопасности. Никто не понимал, откуда взялась чума. И любой, кто пытался разобраться, только погибал быстрее.

Некоторым удалось выбраться. Офисам Администратума пришлось немало потрудиться, ставя печати на бумагах, чтобы спасти представителей высших эшелонов. Части владельцев мануфакторий помог свойственный их профессии обостренный нюх на неприятности, благодаря чему они вовремя приобрели себе места на отлетающих с планеты прогулочных яхтах и шаландах контрабандистов.