Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

Поэтому, когда на единственном космодроме планеты, расположенном в Хабитате Ипсилон, действительно приземлился корабль, принесший на борту нечто иное, нежели замена очередному скоропостижно скончавшемуся адепту, — это стало знаменательным событием. Судно было небольшим, но очень, очень быстрым, и большую часть его составляло скопление двигателей, сходившихся клином к острому клюву кокпита. На нем не было опознавательных знаков и названия, как полагалось кораблю Администратума, не было даже стилизованной альфы, обозначавшей принадлежность к этой организации. Адепт Медиан Вринтас, самый высокопоставленный человек хабитата, предположила, что судно привезло кого-то или что-то очень важное. Она поспешно облачилась в официальное черное платье Администратума и торопливо зашагала по узким пыльным улочкам хабитата, чтобы поприветствовать пассажиров судна.

Она не знала, верна ли ее догадка.

Хабитат Ипсилон, как и все прочие поселения на планете, был возведен из прочного коричневого рокрита, который отлили заранее и сбросили затем с низкой орбиты. Здания выглядели некрасиво, угловато и безлико. Окна были из темного светоотражающего стекла, защищавшего офисы, мастерские и крошечные квартирки от яркого оранжевого сияния вечернего солнца. Единственным, что отличало Хабитат Ипсилон от других, был космодром — собранный из готовых секций круг, выступавший из поселения. Его оборудовали небольшой автоматической станцией управления посадкой и несколькими неиспользуемыми ремонтными ангарами, только лишний раз напоминавшими, что здесь практически никогда не приземляются корабли.

Часть корпуса судна отошла и опустилась с отчетливым шипением гидравлики. По рампе загрохотали сапоги, и из звездолета вышли три отряда Сестер Битвы. Солдаты Экклезиархии, церкви Императора и духовного стержня Империума, они были облачены в черные узорные энергетические доспехи, защищавшие тело владельца от подбородка и до ступней. Их болтеры и огнеметы обладали достаточной боевой мощью, чтобы не оставить от хабитата ничего, кроме груды дымящихся развалин. Лицо командира было еще более угрюмым, чем у всех остальных сестер, и свидетельствовало о приближении старости, а это говорило о том, что его обладательница оказалась на редкость живучим человеком. Она была вооружена энергетическим топором с огромным лезвием. Основной, матово-черный цвет доспехов Сестер дополнялся серебром рукавов и плащей — орденских и войсковых знаков отличия на них не оказалось.

Пока Сестры Битвы строились на феррокритовом посадочном поле, их начальница не проронила ни слова и не уделила внимания адепту Медиан Вринтас. Они встали вокруг корабля почетным караулом, взяв оружие на изготовку, — хотя вряд ли что-то в Хабитате Ипсилон могло представлять для них опасность. Адепт Вринтас была наслышана о Сестрах Битвы, о легендарной силе их веры и мастерстве в обращении с оружием, но никогда прежде не видела ни одной из них во плоти. Значит, делегация священнослужителей? Духовное здоровье планеты решили проверить Миссионария Галаксиа или какой-нибудь исповедник? Вринтас мысленно поздравила себя с тем, что всего три дня назад приказала навести лоск на маленькую церквушку хабитата.

Следующий, появившийся из корабля, оказался мужчиной. Он был не слишком высок, но ему придавали величия броня, защищавшая его торс и руки, и доходивший до земли пуленепробиваемый плащ из коричневой кожи, на который были нашиты армированные пластины. На узком морщинистом лице выделялись массивная челюсть и слегка приплюснутый нос, который, казалось, неоднократно ломали, а затем вправляли. У мужчины были удивительные, серовато-голубые глаза, намного больше и выразительнее, чем адепт ожидала увидеть на подобном лице. Черные волосы человека уже начали редеть. На одном из висков и позади уха Вринтас заметила имплантированные ему изящные нейроконтакты, достаточно простые с точки зрения последних достижений аугметики, но запредельно дорогие для привязанного к аграрной планете адепта. Руки мужчины защищали перчатки; в одной руке он держал информационный планшет.

Он прошел мимо выстроившихся почетным караулом Сестер, поглядев только на их командира и едва заметно кивнув ей. Последние солнечные лучи заставили засверкать кольца, которые мужчина носил поверх черной кожаной перчатки. Разыгравшийся ветерок развевал полы его плаща.

— Адепт? — вопросительно произнес он, направляясь к Вринтас.

— Я — Медиан Лахримилла Вринтас, старший адепт этого хабитата, — ответила она, затрепетав при мысли, что стоящий перед ней мужчина может оказаться куда более важной персоной, чем все ранее встречавшиеся ей люди. — Я надзираю над вторым по производительности континентом планеты. На нашем попечении находится пятисотмиллионное поголовье гроксов в девяти…

— Гроксы меня не интересуют, — перебил ее незнакомец. — Я прошу вас только о том, чтобы вы уделили мне несколько часов своего времени и помогли встретиться с одним из ваших адептов. У меня нет желания слишком сильно отвлекать вас от важных дел.

Вринтас немного расслабилась, увидев легкую улыбку на лице мужчины.

— Конечно, — сказала она. — Но сначала мне необходимо узнать для отчетности ваше имя и должность. Мы не имеем права разрешать кому попало бродить рядом с нашими предприятиями. И безусловно, вам с вашими коллегами придется пройти через дезинфекционные душевые. Также, если вы собираетесь покидать пределы хабитата, вам потребуется соблюсти требования карантина, поэтому, как только я узнаю, какими полномочиями вы обладаете…

Мужчина сунул руку под пуленепробиваемый плащ и извлек на свет небольшую металлическую коробочку. Он откинул крышку, и Вринтас увидела внутри стилизованную рубиновую литеру «I» на серебряной подложке.

— Я представляю власть Императорской Инквизиции, — все с той же улыбкой произнес человек. — Мое имя вам знать незачем. А теперь сопроводите меня к адепту Диессу.

Инквизитор Таддеуш обладал сверхъестественным терпением. Именно это качество лучше всего помогало ему справляться со своей работой там, где более свирепые, или гениальные, или жестокие люди сдавались. Ордо Еретикус, крыло Инквизиции, занимавшееся выявлением ростков предательства среди тех самых мужчин и женщин, которых поклялось защищать, нуждалось во всех этих качествах. Но вместе с тем нуждалось оно и в понимании того факта, что Империум невозможно излечить одним махом от всех болезней.

Оно нуждалось в людях, способных разглядеть необъятность задачи, решение которой требовало труда в течение срока, несоизмеримо огромного по сравнению с продолжительностью их жизней. И при этом инквизитор не должен был опускать руки или приходить в отчаяние. Таддеуш понимал, что, несмотря даже на имеющиеся в его распоряжении ресурсы, личный его вклад в исполнение великих планов Империума и воплощение мечтаний Божественного Императора о Человечестве будет практически незаметен. На данный момент под его командованием находились полный взвод штурмовиков Ордо Еретикус и несколько отрядов Сестер Битвы во главе с сестрой Эскарион, но он понимал, что даже при помощи их оружия не может надеяться искоренить коррупцию и некомпетентность, разрушавшие Империум изнутри так же, как чужаки и демоны уничтожали его извне. На всей Инквизиции лежала огромная ответственность. И если задача когда-либо будет решена, то сделают это люди Ордо Еретикус, которым еще только предстояло родиться много поколений спустя.

Все это Таддеуш прекрасно осознавал, но тем не менее был готов пожертвовать своей жизнью, поскольку если не он, то кто?..

Именно благодаря терпеливости Таддеуша и избрали для исполнения текущей миссии. Первый инквизитор, которому досталось это задание, кровожадный и упрямый человек по имени Тсурас, получил его только по той причине, что оказался единственным, кто на тот момент не был занят делом. И провалил его потому, что не обладал должным терпением и был способен лишь полыхать решимостью да наводить ужас и тревогу на окружающих его людей. Конечно, Тсурасу и людям вроде него можно было найти применение, но текущая задача в этот список явно не входила. Когда пришел срок, совет верховных инквизиторов избрал Таддеуша, поскольку тот обладал способностью докопаться до правды, разметав слои лжи и обмана раньше, чем это успеют заметить те, кто попытался ее скрыть.

Но сейчас сам Таддеуш мечтал, чтобы ему никогда не поручали этой миссии. Хотя высшие задачи Инквизиции и были выжжены в его немыслимо упорном сознании каленым железом, но все-таки он оставался простым человеком и мог еще разглядеть тупиковую ситуацию, когда оказывался перед ней. Проверка нескольких последних наводок в итоге никуда его не привела, и сидевший теперь перед ним столь же угрюмый, сколь и заслуживающий доверия мужчина, возможно, был его последней надеждой.