Отпусти - это всего лишь слово - Сан Тери

Как в домике блядь

Оказываюсь на кровати. Раскидываю руки. Пытаясь обнять весь мир, ну и немножечко так и быть Сашкину голову. 

Мне хочется секса, а не минета, но Сан очевидно думает иначе, выцеловывая сверху донизу. Целует ревущую ему навстречу флейту, настраивает языком, облизывая мундштук головки, вбивается самым кончиком. И я порчу весь концерт бурно выплескиваясь в него белоснежной лавиной музыки. Получи фашист сонату. Сашка моргающий глазами с забрызганной спермой физиономией самое эротическое зрелище в мире. Начинаю вылизывать его раньше, чем соображаю чем занимаюсь, купаю в своих руках, тормошу, дёргаю за уши, за волосы, тискаю, обцеловываю, раздеваю. Сашка сопротивляется. Не сразу до меня доходит, что он боится сделать мне больно, боится, ведь тело это просто источник удовольствия, источником жизни является душа. А моя душа не принадлежит ему. Да что он знает, лось тупой. Обдолбанный.Люблю, не люблю. Все равно не скажу, пусть мучается...Эм самым приятным способом. 

Сан пытается отбиться. Это самое невероятное зрелище всех времён и народов. Беспомощный такой здоровенный изящный варвар, как последняя бля весталка девственница, закрывается ладонями, и цепляется за штаны , уговаривая меня до бесконечности, пытаясь погладить упрямый нацелившийся на охоту затылок. 

- Ники. Ники. Малыш. Ну что ж ты делаешь. Малыш. Я же не смогу сдержаться Ники. 

И я как расхристанный проповедник, упорно просвещаю его в свою веру, решительно освобождая варвара от последних предубеждений против моего пылающего бога. 

Чужое сопротивление трещит по швам, Сан не сдаётся со стоном сминая руками простыни, готовясь выдержать любые пытки, лишь бы не оттрахать назойливого отче на почве его миссионерской деятельности. 

Веру надо начинать словом. А слово у меня красноречивое. Да и вообще, силён я так словоблудничать если честно. О чём ему и сообщаю. Решительно раздвинув сильные бёдра и рисуя языком изящную рыбу. Тайный знак. Обозначающий. Здесь были мы и слово наше крепкое. Ласкаю мошонку, перекатывая яички, втягивая губами, подключаю пальцы ибо как известно терпение и труд... Санькин флагшток ревёт в бурном море моих поползновений. 

Языком вверх - вниз, вырисовывая каждую руну напряжённых вен, щекочу под уздечкой. 

Простыни трещат по швам, Сан стонет не сдерживаясь, шипя, что я щаз кого - то прыткого разложат на арене и растерзают очень голодным львом в жертву Купидону. Скромно хлопаю ресничками, застенчиво порхая по головке его истекающего члена.

- Неважно. Я пострадаю как истинный христианский мученик. А пока, почитаю как я ему Нагорную проповедь. Медленно заглатываю головку. Как там оно начиналось? 

Блаженны верующие

Сан всхлипывает и мечется подо мной и мне приходиться прилагать усилия что бы удержать это прыгающее чудо. Скольжу по стволу, сумасшедшими движениями языка, губ, пытаюсь заглотить поглубже. Отсутствие опыта искупается старательностью. Его стоны музыка для моих ушей. Я готов слушать её до бесконечности. Нежу его ладонью, по животу, по бёдрам, оглаживаю крепкую задницу впиваясь ногтями. Выше мне к сожалению не дотянуться, и приходиться следить, что бы Сан в совершенном пароксизме своей страсти, просто не зашиб меня ногами. Его пальцы на моём затылке, ласково перебирают, ерошат, просто ласкают позволяя мне действовать самому. Первый раз Саня меня практически не направляет, кажется я выбрал нужным ритм. Чувствую себя учеником успешно сдавшим экзамен у любимого учителя. Нежность льётся елеем. Я купаюсь в его чистой энергетике. Мне хочется плакать от счастья. Замереть и дрожать каждой клеточкой тела реагируя на одну лишь ладонь. Яростно заглатываю глубже, ускоряю ритм, что бы скрыть собственное смятение.

Саня вскрикивает, Саня стонет закусив губу. Саня беспомощно мечется, раскидывает руки, пытаясь ухватить невидимую стенку которой для него сейчас попросту не существует и выгнувшись напряжённой дугой, забившись толчками бёдер выплёскивает в меня мегатонны спермы которая льётся в горло и я честно заглатываю всё что успеваю. Но она всё течёт и течёт, изливая бесконечную ересь его греха, и кажется я готов принять целиком всё, до капли, выпить осушить, вылизать в остром понимании.

Саня, блядство. Грёбанный ты гандон.

Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!!!!!

   Вслух я разумеется этого не сказал. Я застенчивый. И вообще. Такой скромный, офигенный, кайфовый.

Сан подхватив под мышки вытагивает меня наверх, как любимое дитя, что б очевидно не лопнул самодовольства. На мою сияющую морду можно вешать фонарики, ёлочные гирлянды, игрушки - засверкают без всякого электричества. 

Мы не будем думать о плохом, мы не будем думать о плохом сейчас. 

В глазах Саньки две луны, два солнца. 

Готов сдохнуть в осознании, что это всё для меня. 

Целует благодарно; нежно, обводит руками, словно пытаясь ощутить кокон нашей переливающейся энергетики.

Мы как на экспрессе. Чем дальше, тем больше западаем друг в друга. Или я западаю, с каждый днём, своих эскапад переходов от желания убить, до желания любить и целовать следы его походки. Ну ладно со следами пожалуй погорячился. Но вера придёт в наши отношения. Мне ещё не хочется верить ему, я ещё не готов довериться, открыться, но понимаю что словно тёплый живой комок в его руках. Я пульсирую. Я снова начинаю жить. Я умер и воскрес. Вот такое оказывается бывает и мой распиздяцкий воронёнок с серыми глазами наполнил меня галлонами своей живой воды. Да уж, кстати о галлонах, помыться бы нам не мешало.

Сан невменяемый. Сан невъебенный. И невменяемый. Он просто ошалелый, словно пьяный, лыбится, смотрит, моргает, не в силах отойти от оргазма. Тащусь от самого себя. Сейчас начну танцевать победные танцы выпрыгивая задницей на тамтаме его живота.

Готовлюсь поднести ладонь к губам с воплем, что "Слона завалили", но мой оживший лев, с рычанием подхватывает меня за задницу и мы едем в ванную. Мыться.

Ну и заодно я получаю возможность обозреть его квартиру. Честно вываливаю ебальничек и забываю его поднять. Вот так вот живут богатые люди, буржуи блин, фиг ли. Двухэтажная квартира похожа на футбольное поле в величии современного евроремонта, Вкус чувствуется во всём, в каждой затейливой изящной завитушке, неуловимые штрихи стиля.

Никакой аляповатости, кричащей и бросающейся в глаза роскоши, чувствуется именно вкус, строгий, элегантный, аккуратный, ненавязчивый. 

Мне кажется Саня стеснялся в тот момент. Чувствуя себя очевидно неловко, потому что лёгкая тень набежала на его лицо, когда я ошарашенным тоном выдал: - Что это пиздец.