Отпусти - это всего лишь слово - Сан Тери

- Да вы прямо кладезь позитива.

   Я уронил штаны, нагнулся и ...

В общем, не знаю, как мне удалось отбиться. Сашка с тихим рычанием вжал меня в стенку примерочной, и самое дебильное, что я отреагировал почти моментально. Вот стоит ему ко мне прикоснуться, и всё. Я тихо блядски дохну от счастья, в то время как член мгновенно каменеет. словно Сан накачал меня авродозой по самые уши и всё о чём я могу думать, это о том, что бы трахнуться, и плевать где. Можно даже в примерочной, лишь бы скорее.

   Оглянувшись назад, я могу сказать, что это были самые счастливые дни в моей жизни.

   Дни наполненные бесконечным обоюдным смыслом существования, когда в каждое движение, в каждый жест, в каждое нехитрое действие вкладывается так много, что это нельзя выразить словами.

Любить кого - то это значит желать отдать. Не взять, ни подчинить, не сломать...Отдать. Когда для другого человека хочется создать целый мир. Хочется, что бы он был счастлив. В этом своём стремлении с Сашкой, мы оказались удивительно одинаковыми. Говорят противоположности притягиваются и дополняют друг друга, но истинный тонкий тандем чуткого понимания образовывают духовно похожие личности.

   Наши с Саном душевные вибрации совпадали настолько, что иногда просто не требовались слова. Мы погружались с ним, в наш чудесный океан молчания, говорили глазами, рисовали губами, переплетались пальцами, он меня понимал, я его понимал. Временами у меня создавалось идиотское ощущение, что мы читаем мысли, он мои, я его.

   . 

- Как тебя зовут? - спросила Элли. - Меня зовут Железный дровосек и меня заколдовала злая Гингема. 

Я сидел в джакузи, удобно устроившись между Санькиных согнутых коленей, прижимаясь спиной к его широкой груди и млел от удовольствия слушая бархатистый голос, ощущая прикосновение чутких пальцев, мылящих снежную копну на волосах.

- Как это случилось? - спросила Элли.

- И чего он так и стоял с поднятыми руками всё это время? 

- Ну да, типо стоял. 

- Я бы нахуй за такое топором пизданул, как Раскольников, старушку процентщицу.

Сан трясся за моей спиной, честно пытаясь сдержать смех. 

- Значит Достоевского ты читал, а про Изумрудный город не читал?

- Ты это...не отвлекайся давай, рассказывай. 

Полтора часа назад, Саня проиграл мне в карты на желание. То как он перевозбудился в процессе игры, подсказывало что желание моё в его воображении было самым непристойным. У меня даже мелькуло подозрение, что он нарочно так проиграл. За что собственно теперь и страдал. 

- Хочу сказку! - голосом малолетнего дебила выдал я. 

Изумрудный город Санька выбрал сам и не рассказывай он так пиздато, я бы сжалился и отпустил. Но Сан обладал феноменальной памятью, а то, что не помнил, отлично вербализировал по собственному усмотрению. И вот я неожиданно увлёкся прослушиванием моей личной аудиокниги, а учитывая что аудиокнига обладала ещё кучей других талантов... 

И очевидно Сан в своё время не наигрался, как мне в своё время никто не читал сказок. А может быть просто Саньку пропёрло компенсировать мне всё недополученное. Как и мне ему. И мы сидели как два дебила и нежились друг в друге, борясь за право поиграть в папу -маму. Я бы конечно поиграл в эту игру другим способом, ну да бог с ним, потерплю. Кому я вру? Я млел и таял как блядский кусочек мыла, смывался струйками шампуня, и перевернувшись от счастья, радостно утопил Саньку. 

Нет, ну нельзя быть похожими в некоторых вещах.

Мы передрались за право трепетно вытереть друг друга полотенцем. Я сопротивлялся, Санька упирался, превуалируя лидерством габаритов. Хотел даже понести на руках, в итоге мы принялись пиздиться мокрыми полотенцами и мне пришлось удирать, потому что свёрнутым жгутом по голой жопе на самом деле больно.

   - И потом появился лев. 

Я сосредоточенно тёр морковку, пока Сан изящно и не спеша двигаясь по кухне, варганил нам ужин. 

- И съел эту девочку?

- Да. Ник, он её съел и сказка закончилась! - Сан ухватившись за возможность прекратить пытку маньячно просветлел лицом и ринулся целоваться, очевидно сочтя карточный долг отработанным. 

- Нифига, в мультике были башмачки и обезьянки. Я помню.

   Я безжалостно взмахнул морковкой.

- Пощади меня, чудовище. - Сан бесстрашно откусил и состроил такого уморительного лапу, что всё что мне оставалось, это стиснуть его и не отпускать.

- Саша, я тебя ...

   Я уткнулся лицом ему в предплечье прошептав это туда. 

- Что Ники? - Сашка смотрел так ласково, что хочется плакать. Блядь. Просто хочется сдохнуть. Рельно взять и сдохнуть. От счастья, от эмоций. Всё что могу это обхватить его ногами за бёдра. Хочу кричать о своей любви, хочу кричать на весь мир. Зачем ты спрашиваешь меня Саша, о том что так очевидно?

- Ник, мясо сгорит, - Сашка смеётся, нехотя освобождаясь из плена моих рук, ног, зубов, ухватившихся за воротник рубашки и не желающих разжиматься. 

Пусть горит! - хочется ответить мне. Но я отпускаю, 

- Разлука глаз пяти секунд с тобой, мучительна как вечность. - бормочу грустно рассматривая, как он суетиться над сковородой, высыпая морковку, помешивая.

   Пиздец приплыли. Не хватало только стихи начать сочинять. Смотрю на свои измазанные оранжевым ладони. Вскидываю глаза. Сан стоит застыв с ножом в руке, смотрит внимательно. А затем выключает сковородку и воткнув нож в доску идёт ко мне, на ходу вытирая руки о штаны. 

- Нахуй мясо! - твёрдо произносит Санька и загребает меня в себя. - Буду кормить тебя собой, - выдыхает он счастливо и кажется я не против. 

- Я тебя сейчас съем, Сашка! - Я повисаю на нём как влюблённый тузик на тряпке. 

Остановись мгновение, ты прекрасно.

Но мой прекрасный Мефистофель никогда не позволит этому произойти. И шмотки плавно усеивают дорогу от кухни до спальни, длинной в два этажа. Последним препятствием стал носок, который Сан умудрился стащить с меня в полёте, попутно выскользнув из собственных штанов, и дальше мы растянулись на полу, так и не сумев доползти до конечного пункта назначения. 

Ощущаю себя ходячим банком спермы, в который регулярно делают вливания помимо опустошения так сказать естественных активов. 

Но вот только мне хочется получить эти активы естественным путём, а Сан как собака на себе, ни сам ни ест, ни мне ни даёт.

   Я стоял посреди кухни с глубокомысленным видом поедая печенюшку, и щёлкал пультом от телика, переключая каналы в поисках интересного. Сан смотылял по магазинам, сообщив что поедет в центр, а памятуя, чем закончились все предыдущие наши с ним походы, я предпочёл остаться дома.