Всемирная история без комплексов и стереотипов. Том 1 - Валерий Гитин

Можно с уверенностью сказать, что цивилизация может успешно развиваться только в условиях городской культуры, и независимо от того, нравится ли это людям, мечтающим снова провести насильственную коллективизацию в деревне и гонять туда студентов, преподавателей, инженеров и прочий элемент, который в долгу перед народом.

Ну, а в сарацинском мире времен средневековья считали, наоборот, что «народ» в долгу у мудрецов, учителей, врачей, изобретателей и т.д., вследствие чего там наблюдался мощнейший подъем науки, культуры, образования, и уже как следствие — усиление военной мощи.

Сарацинское оружие

КСТАТИ:

«Кто трудится умом, тот управляет людьми; кто трудится силой, тот подлежит управлению; те, кем управляют, кормят; кто управляет людьми, тот кормится от людей».

Мэн-цзы

Абсолютно «антинародная» аксиома.

А одной из основополагающих черт исламской культуры было обостренное чувство красоты. В недрах, именно в недрах этой культуры родилось такое понятие как «художественный вкус». Привитие ученикам художественного вкуса выставлялось как необходимое требование системы исламского образования, включающей в себя разветвленную сеть начальных, средних и высших учебных заведений. Коран однозначно требовал от каждого мусульманина и каждой мусульманки постоянно накапливать и совершенствовать свои знания. Требования Корана обсуждению не подлежат, поэтому власть предержащие с готовностью выплачивали жалованье преподавателям и их прислуге (да-да, и такое было!), а студентов обеспечивали учебными пособиями, стипендиями и жилищем.

И не напрасно. Арабская наука пользовалась заслуженным авторитетом во всем мире. Труды сарацинских математиков и астрономов считались фундаментальными в средневековой Европе, а исследования Ибн Сины на протяжении многих веков служили практическим руководством для врачей многих стран Востока и Запада.

Ну, а с художественной культурой, и прежде всего с шедеврами архитектуры европейцы знакомились в завоеванной сарацинами Испании. Здесь ошеломляли своим гордым величием дворец Альгамбра в Гранаде, Алькасар в Севилье и, конечно же, мечеть в Кордове (ныне кафедральный собор). Там же, в Кордове, потрясала воображение «Медина Асахара», загородная резиденция халифа, где проживало 20 000 человек, в том числе 6 000 обитательниц гарема. Это грандиозное сооружение было разрушено в 1010 году, и только в 1911 году археологи обнаружили его руины.

Трудно, очень трудно преувеличить значение сарацинского следа в Истории, тем более на фоне европейских реалий того же отрезка времени. А в начале XIII века, когда Испания вновь стала христианской, этот след постарались не просто стереть, а вытравить, но такие действия, даже если они совершаются последовательно и бескомпромиссно, никогда не могут претендовать на абсолютный успех…

КСТАТИ:

Когда темпераментные испанцы кричат «Ole!» («Браво!»), вряд ли многие из них подозревают, что при этом повторяют сарацинское обращение к Аллаху…

Реинкарнация Рима

Сарацинские завоевания поставили христианскую Европу перед гамлетовским вопросом, и чтобы ответить на него положительно, ей потребовалось создать мощный противовес военно-политической силе ислама. Причем создать этот противовес оперативно и решительно, потому что конкурент был очень мобильным, целеустремленным и пока еще не зашоренным в интеллектуальном плане, что давало ему весомые преимущества перед христианским миром, уже захлестнутым волной церковного мракобесия.

Мало того, этот конкурент был носителем гораздо более высокого уровня культуры, чем тот, которым обладали предшественники современных французов, немцев или англичан. Превратиться из «неверного» в «верного» было очень несложно, и это накладывало гораздо меньше обязательств, чем обращение в христианство, которое было так же чуждо европейским язычникам, как и ислам. А язычниками в VII веке, например, были и германцы, и славяне, и саксы, и многие другие народы Европы, которых в равной мере не прельщали эти две монотеистические религии.

Так что перспектива мусульманского обрезания более всего страшила христианское духовенство, потому что именно оно в случае тотальной исламизации Европы утрачивало все с таким трудом завоеванные позиции, а с ними и власть, и вполне осязаемые материальные блага. Действительно, только-только удалось добиться независимости от Константинополя, разграничить полномочия сфер влияния западной и восточной ветвей христианства, только начать раздел сладкого европейского пирога, и… отдать все это сарацинам, уступить им это бойкое место под Солнцем… нет, никогда!

И вот римские патриархи начинают поспешно сколачивать вокруг себя союзы своих вооруженных защитников. Достигнув определенных успехов в этом очень непростом деле, они провозглашают Рим столицей католического христианства, а епископа Римского — Папой…

КСТАТИ:

«Христианство — самая доходная басня».

Папа Лев X

А вот другой Папа, Стефан II, также осознававший эту высокую рентабельность, в ноябре 753 года пересек Альпийский горный хребет в сопровождении двенадцати (!) высокопоставленных римских священников. Целью этого путешествия были переговоры с королем франков Пипином III, который недавно воссел на трон, фактически совершив государственный переворот.

Встречал делегацию двенадцатилетний сын короля, Карл, который сопроводил почтенных прелатов в город Понтион, где и начались судьбоносные (в полном смысле слова) переговоры.

Разные исторические источники по-разному описывают это событие, смещая акценты и споря меж собою на тему, кто в ком больше нуждался: франкский король — в Папе Римском или же наоборот, что в действительности не имеет особого значения. Папа испытывал острую нужду в вооруженной силе, способной защитить христианство и расширить сферу его влияния, а Пипин III так же остро нуждался в авторитетном признании законности своего статуса, добытого путем преступления.

Они очень скоро нашли общий язык. Папа Стефан II венчал на царствие короля франков Пипина III, хотя не имел никаких законных полномочий это делать. Тем не менее прецедент был налицо. Взамен король франков признал право Римского епископа именоваться понтификом всего католического мира, о чем тоже до тех пор никто не говорил на официальном уровне. Кроме того, Пипин спустя некоторое время подарил Папе Римскому экзархат Равенны, который ранее считался владением Восточной Римской империи, нагло захваченным лангобардами. Для этого потребовалось разгромить лангобардов, но на что не пойдешь ради пользы дела? Таким образом были заложены основы создания Папского государства.

Да, встреча Стефана II и Пипина III была действительно судьбоносной, что бы там кто ни говорил про сговор двух мошенников…

А свидетель этой встречи, двенадцатилетний принц Карл, наверное, еще тогда задумал стать хозяином собственной империи, и не иначе.

КСТАТИ:

«Принципов нет, а есть события; законов нет — есть обстоятельства».

Оноре де Бальзак

Обстоятельства сложились так, что Карл после смерти отца становится королем франков, вполне законным, в отличие от своего родителя, так как имел место прецедент с участием Папы Римского. Двадцатишестилетний король начинает свое правление с очень значительной услуги папскому престолу, у которого возникли территориальные разногласия с королем лангобардов Дезидерием. Во главе большого и хорошо оснащенного войска Карл вторгается на территорию лангобардов, осаждает Дезидерия в его столице Павии, затем отправляется в Рим, куда его настойчиво приглашает Папа.

Он был ошеломлен теми почестями, которые оказало ему римское духовенство, почестями, которые никак не соответствовали истинному положению вещей, но к очень многому обязывали. Да, от него ждали действительно многого: воссоздать Западную Римскую империю — ни больше, ни меньше!

Карл Великий

Оправдывая эти ожидания, Карл завершил осаду Павии, заточил в монастырь короля Дезидерия и стал именоваться королем франков и лангобардов. Далее он начинает покорение саксов — языческого народа, обитавшего на берегах рек Эльбы и Везера. Разгромив их военные силы, Карл азартно равняет с землей языческие храмы и памятники, что, естественно, вызывает бурное ликование в Риме, где никого не смущало, что христианство насаждается грубой силой и ценой неисчислимых жертв. Достаточно сказать, что христианизация саксов длилась свыше 30 лет и носила крайне жестокий характер. В одном из многочисленных случаев такого рода Карл приказал казнить 4500 саксов, отрекшихся от христианской религии.