Университет языков (СИ) - Андреева Александра Сергеевна

— Сожалею, господин президент, но никакого голосования не будет, — нервно перебил его советник Ситис. — Я получил чёткие указания от ректора. Мы благодарны вам за столь щедрое предложение, но не можем его принять.

— Что ж, — после минутной паузы произнёс президент, — если вы говорите от лица всех…

— Я говорю от лица ректора, в данном случае этого достаточно.

— Жаль, я надеялся, мы с вами сможем понять друг друга. Тогда мне придётся повторить своё предложение, но в другой форме.

— Вы нам угрожаете? — грустно произнёс Хидори.

— Ну, что вы, пока я только предлагаю, — с холодной улыбкой проговорил Олеум Нафта. — Летом я приезжал к вам, чтобы спросить о Найле Адайне. Вы ответили, что не знаете этого человека. Это была ложь. Я попросил сообщить мне, если у вас появятся какие-либо сведения о нём. Найл Адайн около месяца находился здесь под именем Эридана де Сомни. Но вы ничего не сказали. Таким образом, вы укрывали международного преступника.

— Вы выдаёте желаемое за действительное, господин президент, — произнёс со своего места Солус Альгеди. — Албалия пока ещё не весь мир. А, кроме неё, Адайна объявили в розыск в паре стран, которые вы заставили сделать это в обмен на гуманитарную помощь.

— Господин президент, позвольте мне! — вмешался в разговор Годри Перфи. — Давайте начистоту. Да, мы не афишировали перед другими странами информацию о Найле Адайне, но, как бы то ни было, он остаётся преступником. Во-вторых, хоть ваш университет и считает себя городом-государством, в реальном государстве должна быть армия, которой у вас нет. Поэтому на вашем месте я бы хорошенько подумал, прежде чем отклонять предложение господина президента.

— На чистоту, так на чистоту, — медленно произнёс Солус. — Вы не сообщили подробности о так называемых «преступлениях» Найла Адайна, потому что тогда вам пришлось бы рассказать и о методах, которые использует Албалия для расширения своих границ. И вашего помощника, господин Перфи, вы отослали отсюда не потому, что нам мог кто-то помешать. Вы боялись, что он разочаруется в хвалёной албалийской демократии. Теперь что касается армии. Вы, конечно, можете привести сюда все свои войска, но на вашем месте я бы не стал этого делать.

— Объяснитесь, — сказал Олеум Нафта, нахмурившись.

— В прошлый раз, господин президент, вы были так любезны, что напомнили мне биографию моего отца. Думаю, за это время вы успели познакомиться и с моей собственной биографией. Я закончил физический факультет и год проработал в Национальной физической лаборатории Алголии. Сейчас у меня другая профессия, но я продолжаю интересоваться физикой. И недавно я узнал об одном интересном проекте, который называется «План А-2349».

Годри закусил губу, лицо президента стало непроницаемым.

— У нас много проектов, направленных на поддержание безопасности Албалии, — сказал Олеум Нафта.

— Не сомневаюсь, однако данный проект имеет своей целью создание нового типа ядерного оружия, применение которого запрещено действительно во всём мире. И ваша страна тоже подписала этот документ.

— Это только слова, у вас нет доказательств, — холодно произнёс президент.

— Поверьте, если бы это были только слова, я не стал бы их произносить. У меня есть информация о подробностях испытаний, любой специалист сможет приехать на место и проверить, говорю ли я правду.

— Я вас недооценил, профессор Альгеди, это моя ошибка, — тихо сказал Олеум Нафта. — Если мы оставим всё, как есть, вы передадите нам имеющиеся у вас сведения?

— Я даю слово, что не опубликую их.

— Как я уже говорил, слова сейчас мало значат, но, по-видимому, мне придётся поверить вам… Пойдёмте, Годри.

— Прошу прощения, господин президент, у меня здесь ещё одно незаконченное дело, — сказал начальник службы безопасности.

— Сомневаюсь, что у вас остались здесь какие-то дела, — спокойно сказал Солус. — Мэтью Феста будет продолжать работать в университете, и, когда он вернётся в Албалию, с ним ничего не случится. Иначе я буду считать, что имею право больше не держать своё слово. Разумеется, если я сам вдруг умру от несчастного случая, все сведения автоматически попадут в информационные службы. Надеюсь, вы поняли меня?

— Да, профессор, — сжав кулаки, ответил Годри. — Господин президент, — он открыл перед ним дверь.

— Мне жаль, что наш разговор закончился так, — тихо сказал Олеум Нафта и вышел из зала.

Солус опёрся руками о стол, на виске нервно билась тонкая голубая жилка. Хидори положил ему руку на плечо:

— Спасибо…

Он ответил усталой вымученной улыбкой.

— От имени ректора должен поблагодарить вас, профессор Альгеди. Вы оказали университету неоценимую услугу, — сказал советник Ситис.

— Прошу прощения, я должен вернуться в класс.

Солус поднялся по лестнице, повернул за угол и остановился. Она сидела там же, где он её оставил. Солус подошёл и опустился на каменный выступ рядом с ней.

— Как прошла встреча? — тихо спросила девушка.

— Нормально… Они больше не приедут.

— А Мэт?

— С ним тоже всё в порядке.

— Правда? — она пристально посмотрела на него.

— Разве я похож на человека, который говорит неправду? — в его голосе было что-то устало-доброе.

— Нет, — покачала головой Ниа. — Значит, всё хорошо?

— Всё хорошо.

Несколько минут они просто сидели молча, потом Ниа сказала:

— Я так рада, что вы на меня больше не сердитесь… Вы ведь больше не сердитесь? — в голосе снова послышался страх.

— Не сержусь, — глядя куда-то вдаль, ответил Солус.

— Когда вы на меня сердитесь, у меня словно ком в горле… а сейчас так хорошо…

— Мне надо идти на занятие, а вы возвращайтесь к себе, — сказал он, вставая.

Девушка кивнула.

Когда он ушёл, Ниа вытянула ноги и ударила ботинком о ботинок. В сказке, которую она читала в детстве, маленькая героиня ударяла так туфельками с серебряными каблучками и попадала в волшебную страну.

Полы мантии распахнулись и приоткрыли чулок в фиолетово-розовую полоску. Ниа быстро поджала ноги и закуталась в чёрную ткань.

Глава 33. Чай с васильками и апельсинами

На следующий день после ужина Мэт отвёл Ниа в сторону и зашептал ей на ухо:

— Профессор Сатабиша предложил мне изучать язык Аин! — глаза юноши светились от счастья и гордости.

— Вот здорово!

— Ты ему что-нибудь говорила обо мне?

— Да ничего особенного… Просто меня так тронули твои слова о значении слова «любовь»… Ты не сердишься, что я рассказала?

— Конечно, нет! — на губах появилась щедрая улыбка, но она быстро погасла. — Только боюсь, что ученик из меня ещё более никудышный, чем преподаватель.

— И вовсе ты не никудышный преподаватель! А волнение — это естественно, меня саму трясло перед первым занятием, — она вспомнила вторник в далёком ноябре.

— Вдруг я неспособен выучить другой язык? Я ведь, кроме албалийского, ни одного языка не знаю.

— Профессор верит в тебя, значит, ты тоже должен в себя верить.

— Попробую, — шмыгнул носом Мэт.

— Кстати, а почему мы говорим шёпотом?

— Рейчел… — виновато пробормотал юноша. — Она, наверное, тоже хотела… Она может расстроиться.

— Но… — Ниа не сразу смогла подобрать слова, — но она же наша подруга, нужно ей сказать.

— Эй, ребята! Вы сегодня какие-то странные, — Рейчел на ходу доедала шоколадный кекс, — из-за стола раньше убежали, теперь шушукаетесь. Что-то случилось? Мой день рождения только в конце марта, обсуждать подарок рановато. Да и Новый год через два месяца.

— Мы… э… я… — Мэт взъерошил светлые волосы, — профессор Сатабиша предложил мне изучать язык Аин.

— А… Рада за тебя, — она хотела, чтобы получилось весело, но голос стал словно деревянным.

— Сегодня первое занятие… поэтому… это… пойду я, — он ещё немного постоял, переминаясь с ноги на ногу, потом пробормотал что-то, похожее на «извините», и убежал.

— Может, погуляем вечером? — осторожно предложила Ниа.