Аман Тулеев. С моих слов записано верно - Аман Гумирович Тулеев

богатым парнем на кладбище – не самая веселая история», – сказал недавно Владимир Путин и посоветовал бизнесменам больше внимания уделять самореализации и социальной поддержке регионов.

Аман Гумирович всячески внушал собственникам: «Чем больше вы отдадите, тем большее уважение и авторитет заслужите в народе». А ведь это и есть самое главное для человека – признание людей.

Тулеев жестко защищал интересы шахтеров, в тяжелых условиях зарабатывающих свой хлеб. В некоторых случаях действовал жестоко. Если речь шла об охране труда, мерах, обеспечивающих безопасность горняков, не церемонился ни с одним собственником: или вы делаете, или я вам жизни не дам.

Мы выразили соболезнования близким, положили цветы. На улице помощник дал Аману Гумировичу горсть таблеток, он их проглотил. Смотрю, а у Тулеева по лицу текут слезы.

Если бы в угледобывающих регионах все губернаторы были как Тулеев, я как председатель профсоюза не знал бы горя. Аман Гумирович решал все социальные проблемы Кузбасса. Первым из губернаторов заключил между администрацией, профсоюзами и собственниками соглашение, в котором прописал все параметры социальной защиты. С конца девяностых мы воевали с хозяевами шахт, добиваясь, чтобы семье погибшего шахтера выплачивали миллион рублей. Собственники упорно сопротивлялись. Когда мы сели за стол подписывать соглашение, Аман Гумирович сказал: «Без миллиона не подпишу. Не убивайте людей и не платите. А если человек погиб, поддержите семью». По принятому в итоге соглашению, помимо единовременной выплаты миллиона рублей, собственники взяли на себя обязательство довести детей погибших шахтеров до совершеннолетия, ежемесячно перечисляя на их счет определенную сумму. Ребятам оплачивают кружки, летние лагеря, обучение в вузе, если не поступают на бюджет. Все это благодаря Аману Гумировичу.

К сожалению, случались в Кузбассе тяжелые, трагические ЧП. В 2004 году на шахте «Тайжина» погибли сорок семь шахтеров, в 2007-м на «Ульяновской» потеряли сто десять человек, авария на «Распадской» в 2010-м унесла девяносто одну жизнь.

По каждому случаю создавались госкомиссии, в их состав входили губернатор и руководство профсоюза. Представители федеральных структур, прокуроры с погонами брали на себя техническую часть, связанную с выяснением причин аварии, на региональную власть ложилась самая тяжелая ноша – общение с семьями погибших и распределение материальной помощи. Тулеев хлебнул сполна. Уверен, в таких передрягах и мясорубках не довелось побывать ни одному из губернаторов современной России. И я не видел, чтобы кто-то еще столь же глубоко и искренне сопереживал чужому горю, как Аман Гумирович.

Он мужественно встречал трудности и отказы в финансовой помощи для области, снова и снова привлекал профсоюзы, собственников, чтобы вместе искать решения. Он делал для людей все от него зависящее.

Я наблюдал все собственными глазами. В Кузбассе нет ни одной потерявшей кормильца семьи, куда Тулеев не пришел бы лично. Когда погибли шахтеры «Тайжины», мы вместе весь день обходили одну квартиру за другой. К вечеру их было уже семнадцать. Помню, пришли в дом, а там – зеркала завешены, посреди комнаты стоят два гроба – с пожилым шахтером и совсем еще юным. Отец и сын… Тут же бегают два пацаненка-несмышленыша, думаю, каждому полтора-два годика от силы, не понимают, что произошло. Мы выразили соболезнования близким, положили цветы. На улице помощник дал Аману Гумировичу горсть таблеток, он их проглотил. Смотрю, а у Тулеева по лицу текут слезы. Он заметил мой взгляд, похлопал по плечу: «Ну что, Ваня, пошли дальше». И мы отправились в следующую семью. Так и ходили до самой ночи, глотая слезы…

Еще раз повторю: ни один губернатор в России не прошел через такое.

Пострадавшие семьи и в дальнейшем оставались на контроле у Амана Гумировича, он встречался с вдовами, детьми, которые с нашей помощью вставали на ноги.

Наверное, не все у Тулеева получалось, как задумывалось. Для этого были объективные причины: над всеми губернаторами есть Москва, диктующая свои условия. Аман Гумирович мужественно встречал трудности и отказы в финансовой помощи для области, снова и снова привлекал профсоюзы, собственников, чтобы вместе искать решения. Он делал для людей все от него зависящее.

Мы часто и много спорили. Тулеев мог жестко высказаться, но никогда не переходил, что называется, на личности, не оскорблял человеческое достоинство. Если же чиновник допустил промах в работе, демонстрируя непрофессионализм и незнание производственных тем, губернатор без сантиментов огревал словом: «Ты тупой?! Совсем ничего не соображаешь?»

Слышал, его называли Кузбасс-баши, лично я за двадцать с лишним лет никогда не замечал у Тулеева барских замашек.

Он не любил, когда профсоюзы организовывали шествия с транспарантами и флагами: «Вы зачем мне воду мутите, Кузбасс раскачиваете?!» Тулеев считал, что административным путем способен ликвидировать все проблемные зоны. Он всегда был доступен, никогда не отказывался встретиться, при желании я в любой момент мог позвонить ему на мобильный. Конечно, делал это только в кризисных ситуациях, но факт говорит сам за себя.

Слышал, его называли Кузбасс-баши. Лично я за двадцать с лишним лет никогда не замечал у Тулеева барских замашек, хотя наблюдал его в разных ситуациях: и в Кремле на совещаниях, и за обеденным столом, где могли выпить по пятьдесят граммов. Он называл меня Ваней, спрашивал о семье, обнимал при встрече. Я видел Тулеева и во время проведения нашего главного праздника, Дня шахтера, и на парадах, но ни разу не сталкивался с проявлением в нем чванства или высокомерия. Любой работяга мог запросто подойти к губернатору и разговаривать с ним на равных. Да, к чиновникам Аман Гумирович был строг. Считаю, так и надо: если назвался груздем, то и отвечай.

Помню, присутствовал на совещании Ельцина с губернаторами угледобывающих регионов. Один мямлил что-то невразумительное про сельское хозяйство. «Ты про что мне рассказываешь? – не выдержал Ельцин. – Не перепутал, куда пришел?» Из трех губернаторов лишь Тулеев был подготовлен, докладывал четко: что нужно сделать, как, почему и каков будет результат на выходе. Аман Гумирович ответственно относился к обязанностям, готовился, прорабатывал доклады, отчеты в малейших подробностях. Еще мне импонировало то, что он никогда не выступал по бумажке, смотрел на аудиторию, чувствовал ее и понимал, доходит его мысль до адресата или нет. Если видел, что с первого раза не уловили, переключал внимание на другую тему, а потом снова возвращался к тому, что, по его мнению, должно было быть услышанным.

Сейчас все привыкли, натренировались, зная о способности президента Путина задать неожиданный вопрос. Часто был свидетелем, как другие губернаторы попадали впросак, общаясь с Владимиром Владимировичем. Для Тулеева вопросов без ответов по Кемеровской области не существовало, он был готов по всем