Ричард Длинные Руки – властелин трех замков - Гай Орловский

Грубер сказал насмешливо:

– Говорят, ты – рыцарь, но что у тебя на поясе за молот простолюдина?.. Надеешься, что возьму тебя в кузнецы?

Копейщики загоготали. Я медленно нащупал рукоять молота, покачал головой, словно бы медленно приходя в себя после сильного удара темечком о камни и сам удивляясь:

– А в самом деле. Я его лучше выброшу, можно?

Грубер сказал, смеясь:

– Выброси. Только не зашиби ногу кому-нибудь из моих людей. Иначе умрешь очень медленно. Хотя… гм… может быть, и так умрешь медленно. А после молота отстегни и медленно положи меч…

Я швырнул молот, держа взглядом нависающий балкон с лучниками. Грубер посмотрел на меня непонимающе, не сразу насторожился, но уж слишком резко и решительно я бросил, почему-то по косой вверх, поднял взгляд вслед за молотом, тут же раздался страшный треск.

Земля вздрогнула, раздались душераздирающие крики. Массивный каменный выступ рушился целиком, разваливаясь в воздухе, а от стены отделился огромный кусок и падал следом за площадкой лучников. В воздухе трепетали одежды, разлетались луки, шляпы.

Внизу во дворе еще стояли, глупо задрав головы, в их тупые мозги никак не могло уложиться, что такая непомерная масса камня падает им на головы, я прыгнул, упал и, покатившись, сбил двоих с ног, что все еще смотрели в небо. В растопыренную пятерню смачно шлепнуло рукоятью, я бросился через двор, прыгнул через костер и влетел в повозку.

Леди Женевьева испуганно вскрикнула, я зарычал, оскалив зубы, возница с ужасе соскочил с козел. Дрожащий слуга пытался сопротивляться, но так трясся, что я смахнул его с повозки, как пыль. Ухватив одной рукой вожжи, я заорал, кони ринулись вскачь, я судорожно направлял их бег вдоль стены в сторону ворот.

– Закрывайте! – заорал далеко позади Грубер. – Рубите…

Двое далеко впереди ринулись к воротам, а коням еще надо обогнуть второй костер с быком на вертеле, через костер не пойдут, я стиснул зубы, оглянулся. Земля все еще вздрагивает и гудит, на том месте, где башня, поднимается облако пыли, похожее на ядерный гриб.

Глава 2

Открытая арка ворот приближалась стремительно, и в этот момент один из оборванцев, видя, что не успевает освободить канат, выхватил острый нож и перехватил в два быстрых удара. Решетчатая стена рухнула со скрипом, лязгом, острия впились в землю с таким звуком, будто десяток копий вошли в тушу слона.

– Умойтесь! – крикнул я.

Молот вылетел из моей руки, как гигантский камень из требушета. Ворота с металлическим лязгом разлетелись на десятки блестящих полос стали. Кони даже не замедлили бег, мы вылетели на огромной скорости. Я оглянулся, далеко в пыльном облаке уцелевшие ловили испуганных коней и пытались вскочить в седла.

Женевьеву трясло, она смотрела дикими глазами:

– Я… я…

– Слышал, – оборвал я. – Вы сожалеете. Я ваши извинения принял.

Она умолкла на миг, затем сказала тем же потерянным голосом:

– Я не только поступила очень глупо, сознаюсь… Увы, я поступила еще и очень подло.

– Надеюсь, – ответил я, направляя вожжами коней к дороге, – ваш батюшка подберет вам достойного мужа, который закроет глаза на ваши грешки… по молодости и дурости. И не даст поступать, как вы поступили, в будущем.

Она взглянула искоса:

– Вы ведь знаете, о чем я?

– О молоте, – сообщил я злорадно. – Но вы, дорогая леди, не знали, что в чужих руках это простой молот. А вот любой деревенский молот в моих благородных дланях паладина обретает святую мощь и способность порхать, аки воробышек.

Она подавленно молчала, я даже не наорал за предательство, настолько презираю, это все равно, что орать на лягушку, вздумавшую сесть отдыхать на сапог существа, которое звучит гордо.

Я громко свистнул, в стороне затрещали кусты. Зайчик и огромный черный пес выметнулись из зеленых зарослей, понеслись наперерез. Пес на ходу подпрыгивал, стараясь заглянуть в окошко, я крикнул строго:

– Не балуй!.. Она может укусить, а зубы у нее ядовитые.

Женевьева подавленно смолчала. Коляска выехала на более-менее просторную дорогу, я осмотрелся с козел, крикнул:

– Бобик!.. Бобик!.. Ищи Клотара, ищи Альдера, Ревеля, монаха!.. Понял? Ищи и веди сюда.

Он посмотрел на меня внимательно, мне показалось даже, что кивнул, в следующее мгновение только пыль взлетела под бешено работающими лапами. Он понесся стрелой, я тупо смотрел вслед, даже не бегает кругами, не ищет след или учуял где-то спрятавшуюся в кустах птицу…

– Вперед! – сказал я коням. – Вперед, дохлыя!.. Оказывается, собачка их почуяла еще отсюда…

Через полчаса показались скачущие навстречу всадники. Клотар впереди, Альдер и Ревель охраняют брата Кадфаэля на муле, в руках блестит обнаженное оружие.

Я с удовольствием смотрел, как раскрылись глаза и отвисли нижние челюсти, когда я остановил повозку, спрыгнул и распахнул дверцу. Женевьева показалась в проеме, на обычно надменном лице не свойственное ранее смущенное выражение. Мне показалось, что она старается ни с кем не встречаться взглядом.

Альдер опомнился первым, скатился с коня, подбежал и подал руку.

– Прошу вас, леди Женевьева!.. Как мы счастливы, что удалось вырвать вас из рук похитителя!

Она взглянула недоверчиво, но Альдер сама искренность, и в ее глазах проступило нечто вроде благодарности. Опираясь на руку ветерана, царственно сошла на землю. Честно говоря, даже в этом потрепанном и уже замызганном платье красива, даже еще больше красива, чем тогда в роскошном и с высокой прической.

Клотар и Ревель смотрели на нее молча, в глазах медленно тает враждебность, все-таки красота – страшная сила, обезоруживает с легкостью даже самых стойких, на этом погорели Самсон, Кощей, Навуходоносор и товарищ Нагульнов.

Разожгли костер, расседлали коней, пусть отдохнут, а нам после короткого обеда можно тоже в обратный путь. Хотя особенно обратным не назовешь, везти придется не к Маркварду, а к герцогу Нурменгу, отцу леди Женевьевы, но Грубер, к счастью, увозил Женевьеву на юго-восток, так что придется сделать совсем небольшую поправку.

Клотар и Альдер с энтузиазмом разделывали дичь, Ревель вытащил все запасы с пряностями, Женевьева с великой неохотой, понуждаемая братом Кадфаэлем, рассказывала, как она убежала к Груберу, как он обещал вызвать на рыцарский поединок этого заносчивого Ричарда и разделаться с ним, а сам тайком засылал к нему убийц, что, конечно же, совсем не по-рыцарски. Она как-то высказала ему свое отношение, он накричал, заявил, что в Диком Поле другие правила, здесь главное выжить и победить любой ценой, тогда она совсем возмутилась: как это «любой ценой»? А если ценой подлости? На что он ответил, что нет ни подлости, ни благородства, а есть только трезвый расчет и прямая выгода. Может, даже косвенная, но чтобы обязательно выгода.