Английские эротические новеллы - Алекс Новиков

— Подойди ко мне!

Свечное пламя тускло освещало прекрасное тело, украшенное успевшими потемнеть полосками. Там, где кончики прута впивались в молодую плоть, образовались кровавые ранки. Полюбовавшись этим видом, приор скомандовал:

— Повернись.

— Больно? — мужчина легко прикоснулся к полоскам, пересекавшим ягодицы средним пальцем, и Катрина едва заметно вздрогнула.

— Да…

Пальцы медленно соскользнули вниз, и коснулись изуродованных ягодиц. Унизительный для Катрины осмотр продолжился. Она стояла перед мужчиной, недавно угощавшим ее тело розгой, совершенно обнаженная, послушная, беззащитная.

— Славные следы! — приор не выдержал и погладил наказанную попку. — Вот, помню, взяли мы штурмом монастырь, так старых монашек сразу повесили, а тех, кто помоложе… А теперь повернись.

«Красивая молодая женщина, — думал Джон, — пережившая боль и унижение от моей руки, но этого мало! Надо растоптать не только тело, но и душу! Французы были мастера на такие штуки!»

— Тело у тебя очень стройное, — приор любовался изгибами линий, грудями с аккуратными сосками, щелью между ног.

Гладко выбритое лоно придавало Катрине особенно открытый и беззащитный вид. И эта беззащитность очень возбудила мужчину.

«Пожалуй, можно еще унизить ее, — подумал он, — подвергну ее инквизиторскому осмотру![173]

— Раздвинь ноги на ширину плеч, а руки сложи в молитве! — Джон знал, что такое унижение в свое время позволяло отцам-инквизиторам сломить не одну упрямую ведьму.

Катрина выполнила приказ и замерла, догадываясь, что сейчас последует. Мужчина полностью завладел грудью девушки, одна снизу, другая сверху, пропустив свою руку в ложбинку между двумя прекрасными яблочками, украшенными спелыми вишенками.

— Не надо! — пыталась возражать Катрина.

Но жадные руки приора продолжали щупать и мять плотные груди. Соски, против воли жертвы, становились все более твердыми, да и сами полушария, казалось, начинали полнеть, словно наливаясь соком и желанием… Когда руки коснулись промежности — по ее телу пробежала волна дрожи.

— Так-то лучше! — приор положил вторую руку на нежный живот и медленно повел вниз.

— Какие нежные выпуклости! — улыбнулся мужчина, просовывая руку в глубину, и нащупав там лимонную дольку. — Ну что, подкислялась? А как там твоя попочка, она подготовлена к сегодняшней ночи? — приор вынул руку и понюхал свои пальцы. — И не вздумай опускать руки!

— Нет, не надо так! — почувствовав палец внутри шоколадной дырочки, Катрина вздрогнула. Даже отец Гай такого себе не позволял!

Отец Джон не торопился: каждое движение пальца заставляло Катрину мелко вздрагивать. В келье стояла кровать, застеленная по такому случаю белой простыней.

— Ложись! — приор смотрел, как она с трудом забирается на кровать, морщась от боли и вздрагивая стройным телом. — Животом вниз и раздвинь ноги!

Катрина покорно выполнила приказ. Приор пристегнул их ремешками к ножкам кровати, потом точно так же поступил с руками.

Отец Джон стоял над растянутой на кровати женщиной, продолжая ощупывать красивое молодое тело, которое в тщетной попытке сопротивляться, извивалась, насколько позволяла привязь. «Мало того, что высек, так еще и привязал, — думала Катрина, — боже, до чего унизительно лежать вот так, как тушке в коптильне. Неужели еще раз выпорет? На мне же итак живого места нет!» Теперь Катрина лежала беззащитная и открытая, во всем восхитительном великолепии соблазнительной красоты обнаженной и наказанной женщины. «Так его предок насиловал несчастную Хелен, — подумала Катрина, — что предок, что потомок, один другого стоят! Неужели он вешал несчастных монашек?»

Отец Джон был так возбужден, так что едва сдерживался, стаскивая с себя одежду.

— Ну, Катрина, — мужчина грубо раздвинул пальцами горячие нежные половинки и плюнул а анус. — Это только начало!

Привязанная не могла сопротивляться, а ягодицы, получившие порку, отказывалась сжиматься и, тем самым, облегчали мужчине путь.

— Нет, — монашка мотала головой и как могла, дергалась на привязи, чувствуя, как не слабых размеров орган проникает в узенькое отверстие. — Не туда! Вы ошиблись!

— Я лучше знаю, куда! — отвечал отец Джон, с силой продавливаясь внутрь.

— Нет! — она закричала, забилась, завыла. — Не надо!

Страшная незнакомая боль пронзила ее. Катрина не сразу справилась с новым ощущением, и читала молитвы. По мере сил она стала вращать тазом, правда, с единственной целью, чтобы поскорее мужчина удовлетворил свою похоть.

— Давай, Катрина, — шептал воспитатель, насаживая девушку на огромный член. — Какая ты женщина! Ааахх… аааа… ааахх… Еще… ради бога… еще!

Наконец, он разрядился.

— Развяжи меня! — она открыла глаза. — Я буду себя хорошо вести! Только позволь мне облегчиться.

Отец Джон развязал ремни, и даже не подумал отворачиваться, когда Катрина села на горшок.

— Помню, — в лице отца Джона появилось что-то зверское, — монашки, которых мы вешали, обсыкались в последних судорогах. Это возбуждает круче, чем порка! Может кого-нибудь из вас, грешниц?

— А трахать покойниц не пробовали? — Катрина с ненавистью посмотрела на мучителя. — Они такие холодные!

— Нет, предпочитаю живых! А теперь, дорогая, продолжим! Говоришь, будешь вести себя хорошо и без привязи? Проверим!

Сэр Джон оттянулся как следует, выпил церковного вина и захрапел. Катрине, несмотря на боль в разорванном анусе, тоже удалось уснуть. Этой ночью ей приснился отец Гай. Его глаза покраснели и были полны глубочайшего смертельного безумия, а все тело как-то непривычно содрогалось.

— Послушай, я расскажу тебе, как меня убили! Когда я бродил по лесу, мне показалось, что ко мне приблизилась небесная сильфида, явившаяся в образе моей матери. Я бросился к ней, но был задержан призраком голой девушки с петлей на шее.

— Не ходи за ней! — сказала она и указала на западную звезду.

Я не послушался, а зря! Внезапно послышались громкие крики, сильфида приняла облик демона и вывела меня на разбойников. Я дрался как лев, убил троих, но их было слишком много! Впрочем, для меня не все потеряно».

Рано утром проснувшись и посмотрев на спящую, отец Джон почувствовал очередной прилив желания, его пальцы коснулись горячих щек и провели по пересохшим губам, она улыбнулась во сне.

Ему очень хотелось отнести эту улыбку на свой счет.

«Вот, я стала женщиной еще раз!» — подумала Катрина, увидев на простыне следы крови.

Глава двенадцатая. Конклав мертвецов