Охотник за демонами - Владимир Лосев

Он вспомнил многое, но не все, пробелы в памяти остались, только их стало значительно меньше.

— Вот теперь я почувствовала, что ты вернулся, — прошептала Ласка. — Я снова вижу рядом того деревенского паренька, которого я полюбила. А когда я увидела тебя лежащим возле стены, ты был каким-то чужим, странным и очень опасным…

— Опасным? — спросил Врон.

— Да, опасным, — ответила Ласка, поворачиваясь к нему. — Я же полукровка и всегда очень остро чувствую опасность. Я боялась, что ты меня не узнаешь и нападешь на меня. Но ты меня узнал…

— Я не способен причинить тебе боль, — сказал Врон. — И никогда этого не смогу.

— Я жила в монастыре, а там даже близкие мне друзья в полнолуние были готовы меня убить, — вздохнула Ласка. — После этого они ничего не помнили и очень переживали, но так бывает. Я знаю.

— Я не полукровка, — возразил Врон. — На меня не действует полнолуние. Я совсем другой.

— Я знаю, — сказала Ласка. — С тобой я чувствую себя в безопасности, хоть ты и очень странный.

— Я вспомнил, что это ты убила меня один раз, — проговорил Врон. — А я даже не пытался защищаться, потому что не мог причинить тебе боль.

— Я тоже это помню, — шепнула Ласка, целуя его. — Я потом долго плакала в своей келье, вспоминая, как ты на меня смотрел, когда повалился на землю. В твоих глазах была такая растерянность и тоска… Многое изменилось с тех пор. Похоже, что с тобой рядом я тоже стала совсем другой, я словно забыла, что я полукровка, прошло уже не одно полнолуние, и у меня ни разу не было приступов злости и раздражения. И я думаю, что теперь я тоже не смогу причинить тебе боль. Но, когда ты лежал у стены, ты был очень опасным, гораздо опаснее любого полукровки. Поверь мне, меня еще ни разу не подводило мое чувство опасности.

— Но ты же не испугалась, — ответил Врон. — Ты сидела со мной рядом и плакала надо мной.

— Ты был без сознания, и я ревела потому, что боялась потерять тебя, — сказала Ласка. — Но и без сознания ты был сильным и очень опасным. Я впервые тебя увидела таким, и теперь я догадываюсь, почему демоны опасаются тебя: они чувствуют в тебе эту силу.

— Я постоянно меняюсь, — грустно улыбнулся Врон. — Только я начинаю привыкать к себе, как со мной снова что-то происходит. Но в любом состоянии я не смогу обидеть тебя.

— Когда мы пошли на охоту, — улыбнулась Ласка, — это было так давно, что я почти этого уже не помню, я относилась к тебе покровительственно и немного свысока. А теперь я сама ищу у тебя защиты, и, ты знаешь, мне это нравится. Мне, оказывается, уже давно надоело быть сильной…

— Ты и сейчас не слабая, — возразил Врон. — Поэтому вставай, начинается новый день. Сегодня мы попробуем вернуться в свой мир.

— Я буду беречь силы и встану только тогда, когда будет готов завтрак, — сказала Ласка, подталкивая его в спину. — Не забывай, что теперь я ношу твоего ребенка, и поэтому ты должен заботиться обо мне. И к тому же с этого момента я буду вести себя так, как ведут все беременные: быть капризной, ленивой и всегда всем недовольной.

— Да, — вздохнул Врон, закинул за спину меч, поймав себя на мысли, что он за это время стал для него привычной тяжестью и что без него он чувствует себя незащищенным. — Никогда не думал, что полюблю такую капризную и ленивую женщину.

— И беременную от тебя, — добавила Ласка.

— Да, — кивнул Врон. — Еще и беременную…

Каша сварилась быстро. Ласка съела много, он же не смог проглотить ни одной ложки.

Врон пристроил мешок с оставшимся зерном за спиной, использовав ремни, которые держали ножны меча.

— Если ты готова, то мы пойдем, — проговорил он. — Сказать честно, я уже устал от этого мира.

Они набили мешок зерном на поле за городом и не спеша двинулись по каменной дороге — она вела немного не туда, куда им было надо, но по ней были идти легче, чем по полю.

Когда стало темнеть, Врон предложил заночевать в заброшенных хижинах на поле, но Ласка отказалась, заметив, что она соскучилась по свежему воздуху.

Они улеглись спать в кустах рядом с дорогой. У них не было ничего, чем они могли бы разжечь огонь, поэтому им пришлось довольствоваться только теплом друг друга.

Когда они стали засыпать, появились первые насекомые. Врон с любопытством ждал, что будет, когда комар попытается укусить его. Укус оказался довольно болезненным, и комар спокойно полетел дальше, напившись его крови.

Врон с сожалением проводил его взглядом и тяжело вздохнул, подумав о том, что теперь пропитание для своего тела ему придется добывать самому.

Спал он беспокойно, ему мешали комары и холод. Ласка же заснула сразу и пробудилась только тогда, когда появилось солнце.

Они съели несколько горстей зерна, запивая родниковой водой, и снова пустились в путь.

На исходе третьего дня они добрались до скалы, в которой был проход, и тут и случилось то, чего так опасался Врон, — он не сумел его открыть.

Когда юноша зажмурился, то увидел только темноту с разноцветными кругами, а потом перед его глазами неожиданно замелькали странные образы.

Он вдруг увидел Ласку с большим животом, тяжело бредущую по городу. Он видел скрыта, который что-то быстро и бессвязно ему лопотал, и он даже увидел ребенка, который родится у Ласки.

Это был мальчик, совершенно обыкновенный, неотличимый от множества других человеческих детей, у него не было ни когтей, ни клыков, и кожа у него имела обычный человеческий цвет, только глаза его были странно темными…

Врон разомкнул веки, тяжело вздохнул и отступил от скалы.

— Я не могу открыть этот проход, — сказал он Ласке. — Похоже, что сейчас мне это стало не под силу. Вероятно, это связано с потерей памяти, а может быть, и с чем-то другим…

— Попробуй еще раз, — сказала Ласка, в глазах у нее промелькнула тревога. Врон замотал головой.

— Я уже пробовал множество раз, — выдавил он устало. — Боюсь, что этот проход больше не откроется для нас никогда.

— Этого не может быть, — заспорила Ласка. — Ты должен это сделать, ты же уже открывал проход в другой мир для демонов. Почему ты не можешь открыть тот, что больше всего нам нужен сейчас?

— Я перепробовал все, что знал, — тяжело вздохнул Врон. — Боюсь, что, пока ко мне не вернется вся память, мы не сможем уйти из этого мира. Нам придется какое-то время жить в этом мире, и тебе придется здесь рожать.

— Но я не хочу, — воскликнула Ласка, на глазах ее заблестели слезы. Он обнял ее и прижал к себе.

— Не знаю, утешит ли это тебя, — сказал он. — Но, когда я пытался открыть проход, я вдруг увидел ребенка, который у тебя родится. Это будет совсем обыкновенный мальчик, у него не будет ни лишних пальцев, ни рожек на голове, ни клыков и когтей, как у демонов.