История шпионажа - Санш Де Грамон

Прослушивание телефонов — обычная практика, и иностранцы, живущие в Москве, учатся разговаривать по телефону с выгодой для своих безмолвных слушателей. Тот, кто внимательно прислушается, услышит отчетливые короткие гудки. Если нужно удостовериться окончательно, можно поступить так, как делал московский корреспондент «Геральд трибюн» Том Ламберт, когда существовала цензура на передачу новостей. Он звонил в редакцию и передавал первые десять строк своего репортажа, после этого линия отключалась. Спустя секунду красивый женский голос упрекал его: «Мистер Ламберт, Вы же знаете, что нельзя передавать новости по телефону».

С того момента, когда к власти пришел Хрущев и начались взлеты и падения двусторонних отношений (от Кэмп-Дэвида до инцидента с У-2), наблюдение за западными дипломатами несколько ослабло. Во времена Сталина дипломаты находились под круглосуточным наблюдением, которое во время войны считалось «защитой», любезностью, которая помогала иностранцу пробиться сквозь толпу, найти бомбоубежище, не заблудиться в городе. Золотым правилом Сталина стало то, что возле каждого иностранного дипломата должно было находиться три офицера спецслужб.

Адмирал Стивенс высмеивал оправдание «защитой», рассказывая об атташе, который вышел однажды ночью на улицу и увидел, что с его машины снимают колеса, а один вор уже рылся в салоне. На другой стороне улицы стояла русская машина, которая всегда следовала за ним, в ней сидели люди в штатском, лениво наблюдавшие за происходящим. Не нужно говорить, что Стивенс не получил объяснений ни от них, ни от их начальства, единственное, чем он мог успокоить свой гнев — высказать им в лицо все, что он думал об их «защите».

Тотальная слежка была запрещена в 1954 году, когда она уже стала предметом анекдотов и шуток, таких как эта: «Один дипломат шел по лесному району на окраине Москвы и заметил, что за ним следят, причем следивший прятался за деревья. Погода была очень холодной, и на следившем было теплое пальто и шапка-ушанка. Очевидно, полагая, что его не раскроют, если он примет меры предосторожности, он появлялся из-за дерева в шапке с опущенными ушами. Через пять минут он снимал шапку. Пройдя около десяти деревьев, снова надевал шапку с поднятыми ушами. После этого игра продолжалась». Американским дипломатам рекомендовали игнорировать слежку, чтобы не возбуждать подозрений.

Сегодня наблюдение все еще применяется, но более скрытно. Милиционеры стоят у посольства, отмечая тех, кто входит в него и выходит. Перед резиденциями посольств также стоят милиционеры. Консьержи, работающие в домах, где живет хоть один иностранец, получают плату от КГБ, за то что отмечают приходящих к нему людей. Всевозможные билеты, купленные в специальном бюро, — еще один вид контроля. Милиция знает, куда идет иностранец и сколько с ним гостей.

Американских дипломатов часто поражает очевидность слежки. Если почта отправляется не по дипломатическим каналам, конверты вскрывают, и русские цензоры заклеивают их специальным клеем.

С приходом к власти Хрущева также уменьшились ограничения на поездки. «Раньше было так, — вспоминал один американский дипломат, — если ты хотел выехать за пределы Москвы, тебе говорили, что туда поезда не ходят». Поездку можно было организовать только с помощью правительства, которое обеспечивало дипломата документами, необходимыми для проживания в гостинице, обедов в ресторанах, получения бензина, который в России есть на немногочисленных станциях обслуживания. Заправка полного бака — одна из деталей жизни, о которой сразу же сообщат в спецслужбы.

В 1959 году было снято пятьдесят три ограничения на поездки иностранных дипломатов, но выехать куда-то сразу же все еще очень трудно, и поездка за тридцать километров от Москвы должна планироваться, как археологическая экспедиция.

Если у иностранца есть машина, ее должен водить русский шофер. Поскольку станций техобслуживания очень мало, квалифицированных механиков еще меньше, а частных автомобилей практически нет, правительство СССР оправдывает эту необходимость тем, что каждый человек, который хочет самостоятельно водить машину, должен уметь ее починить. В экзамен на получение прав входит обязательный тест, в ходе которого экзаменуемый должен перечислить по-русски детали обычной советской машины. Усердно поработав, иностранец может успешно сдать этот тест с третьей или четвертой попытки, но экзаменатор всегда может завалить его.

Недавно отменили практическую часть экзамена. Она была еще одним непреодолимым препятствием для обычного водителя. Экзаменатор давал экзаменуемому отвертку и подводил к советской машине с поднятым капотом.

Экзаменуемому нужно было отрегулировать карбюратор, двигатель и так далее. Большинство дипломатов не справлялись с этим заданием и соглашались на услуги русского шофера.

Помимо всех трудностей путешествия, в Советском Союзе есть области, закрытые для иностранцев по соображениям безопасности. Эти ограничения впервые появились в 1941 году, в 1947 году они были усилены, и до настоящего времени для иностранцев закрыто около трети всей территории СССР.

В 1955 году Государственный департамент США применил такие же меры и закрыл для советских дипломатов около трети территории США. Он регулярно предлагает отменить закрытые зоны в обеих странах, но эти заявления остаются без ответа. Госдепартамент также жаловался и на то, что американских дипломатов не пускают в открытые зоны на том основании, что они временно закрыты.

Было оставлено без ответа и последнее предложение Госдепартамента о снятии ограничений на поездки дипломатов, сделанное в январе 1961 года. В то же время Госдепартамент изменил некоторые правила о закрытых зонах США, приведя их в соответствие с мерами СССР. Среди крупных американских городов, закрытых для посещения советскими дипломатами, — Сент-Луис, Хьюстон, Финикс, Цинциннати, Милуоки, Уичито. В декабре 1961 года Госдепартамент США вернулся к этому вопросу, сняв часть ограничений для журналистов из социалистических стран, работающих в ООН.

Работая в условиях ограничений, дипломаты и разведчики часто вынуждены тратить огромные усилия на получение безобидной информации. Советское правительство, оценивая других по собственным стандартам, полагает, что основной работой дипломата является шпионаж. Под особым наблюдением оказываются мелкие чиновники посольств, поскольку Москва уверена, что они работают на ЦРУ, так же как их полковники КГБ работают под прикрытием дипломатов невысокого ранга.

Два примера советской секретности — отсутствие расписаний на железнодорожных вокзалах и новых телефонных справочников. На вокзалах прибытие и отправление поездов объявляется на специальных табло, которые выключаются сразу после этого объявления. Любого, кто захочет узнать расписание движения поездов от Омска до Свердловска, спросят: «Почему вы этим интересуетесь?» Советская сторона уверена, что расписание поездов может быть использовано военной разведкой.[32]Когда советские войска захватили Берлин, в штабе германской разведки они обнаружили телефонный справочник Москвы, в котором было сделано множество примечаний. Русские были настолько шокированы тем, что немцы использовали его в своих целях, что не выпускали новое издание справочника до 1953 года. Когда они все-таки издали его, он стал ценностью коллекционеров, так как тираж был ничтожно мал. К выходу в свет этой книги телефонный справочник так и не был переиздан.

Сам по себе справочник представляет собой образец осмотрительности. ЦК КПСС — орган, имеющий множество отделов, — представлен в нем всего одним номером. Ни в одной из его четырех глав — «Правительственные организации», «Партийные организации», «Жилые дома», «Абоненты» — не указаны и номера иностранных посольств. В главе «Жилые дома» здания перечисляются по улицам и номерам, и огромные пропуски номеров объясняются тем, что в книгу не внесены здания, в которых живут иностранцы.

Чтобы восполнить возникающий информационный вакуум, в больших советских городах есть информационные бюро, обратившись в которые, человек пишет вопрос, платит несколько копеек и получает ответ от дежурного служащего. Так можно найти, где живет нужный вам человек, узнать его телефонный номер и так далее. Это также помогает спецслужбам следить за тем, кто и что спрашивает. Но это постоянное попечение не имеет своей целью отказ в интересующей вас информации, оно просто позволяет властям следить за тем, какой информацией интересуются люди.

Чтобы уличить дипломата, которого подозревают в шпионаже, русские идут не только на отказ в предоставлении информации. Регулярно предпринимаются попытки сфабриковать обвинения против дипломатов, подозреваемых в работе на разведку. Генерал-майор Ричард Хилтон, бывший военный атташе в Москве, вспоминает, что однажды его остановили в парке имени Горького и обвинили в том, что он пытался сфотографировать завод. «Почему Вы не обыщете меня, чтобы узнать, есть ли у меня фотоаппарат?» — спросил он. «Мы не можем этого сделать, потому что у Вас есть дипломатический иммунитет», — ответили ему. За обвинением последовало обычное в таких случаях письмо в газету «Правда», написанное четырьмя рабочими завода, которые заявили, что видели Хилтона с фотоаппаратом, и добавили, что на нем была надета старая дубленка.