История шпионажа - Санш Де Грамон

«Я полагаю, что месье де Лагранж должен следить за точным количеством солдат в австрийских полках и знать места, в которых они стоят, он должен завести карточки, на которых будут записаны полки и их передвижения».

Советская осторожность по отношению к иностранным дипломатам — отражение их собственного опыта. Полковник Чернышов, военный атташе русского посольства в наполеоновской Франции, был осужден за попытку склонить служащего французского Министерства обороны к передаче информации о подготовке русской кампании. В 1914 году из Германии был выдворен русский военный атташе полковник Базаров, получивший от секретаря немецкого генерала план укреплений в Пруссии.

США также давно пользуются этим методом работы. В 1890 году был арестован военно-морской атташе США в Париже капитан Борап, получавший секретные документы от сотрудника французского Адмиралтейства.

Русские практически приравнивают дипломатию к шпионажу. В наш век, когда о секретах заботятся больше, то, что раньше было рутинным и законным действием, может стать поводом для изгнания из страны. Для американского дипломата, работающего в Советском Союзе, объявление его персоной нон грата — часть профессионального риска.

В период гонки вооружений и холодной войны наибольшее внимание контрразведывательных служб приковано к военным атташе. Мы далеко отошли от того времени, когда иностранный военный атташе в Германии Бисмарка следовал на лошади за имперскими войсками, меняющими дислокацию. До Второй мировой войны правительства предоставляли военным атташе массу полезной информации. Их приглашали на авиационные шоу, на выставки артиллерийского оружия, они заводили друзей среди коллег и могли читать военные журналы. В сегодняшней России, по словам одного американского дипломата, «военного атташе могут объявить шпионом только за то, что он выглянул из окна вагона в неположенном месте». Из семнадцати американских дипломатов, объявленных СССР персонами нон грата, тринадцать человек состояли в штате военных, военно-воздушных и военно-морских атташе.

Чтобы понять, как работает легальная разведка, мы должны сравнить условия работы американских дипломатов в Москве и советских дипломатов в Вашингтоне. Начнем с того, что весь персонал советских посольств за рубежом состоит только из русских, начиная от посла и заканчивая обслуживающим персоналом. В американских же посольствах конторская работа и обслуживание выполняются иностранцами.

По состоянию на июль 1960 года в США находилось 660 советских представителей (включая членов их семей). В СССР находилось 195 американцев (с семьями). К советским официальным представителям относятся корреспонденты советских газет и радиостанций, представители «Интуриста» и некоторые другие категории, которые американской стороной не считаются официальными лицами.

Соотношение персонала двух посольств в июле 1960 года будет следующим:

Посольство США в Москве, всего: 195 американцев, включая 56 работников Госдепартамента, 17 человек штата военного атташе, 9 человек военно-морского атташе, 12 человек военно-воздушного атташе, 101 иждивенец; помимо этого, в посольстве работают 93 русских, занимающихся обслуживанием и конторской деятельностью.

Посольство СССР в Вашингтоне, всего: 271 русский, включая 101 аккредитованного работника и 170 иждивенцев. (Не упоминая о штате посольств стран — союзниц СССР, которые тесно сотрудничают с русскими.)

Главная причина, по которой в посольстве США работают русские, — финансовая. Американцев не приглашают на такую работу, потому что им нужно платить по американским меркам, в то время как в Москве можно без труда найти нужный персонал. Например, вместо того чтобы платить шоферу-американцу 6000 долларов в год, можно взять на работу русского шофера, которому нужно платить 2000 рублей в год. Кроме того, американцы захотят привезти с собой свои семьи. Работа в России считается трудным заданием, и американцы с трудом привыкают к условиям жизни в Советском Союзе. Русские пытаются создать американским дипломатам привычные условия жизни, но эти попытки не достигают того уровня, к которому привыкли американцы.

Главный аргумент против работы русских в американском посольстве — опасность нарушения требований безопасности. Общеизвестно, что конторские служащие американского посольства регулярно докладывают советским спецслужбам о своей работе, а некоторые из них служат в контрразведке. Но Государственный департамент настаивает на том, что в посольстве никогда не происходило нарушений требований безопасности, и отношение к персоналу, занимающемуся разведывательной деятельностью, можно выразить следующей фразой: «Они агенты, мы знаем, что они агенты, и они знают, что мы знаем, что они агенты».

Поскольку всем известно, что люди, обслуживающие персонал посольства, чаще заглядывают под кровать, чем перестилают ее, принимаются меры предосторожности.

Все секретные документы хранятся на трех верхних этажах посольства, которые были перестроены американскими рабочими; это сделано для того, чтобы убедиться, что в здании нет подслушивающих устройств. У дверей посольства всегда стоят морские пехотинцы США. Тем не менее один из американских консулов в Москве сказал: «Во времена обострения отношений русские служащие — наша единственная связь с русскими людьми».

У этой ситуации в самом деле две стороны: русские докладывают своему руководству, как выглядит посольство изнутри, как там работают, что сказал помощник военного атташе о своем шефе. Но взамен они часто предоставляют (иногда не понимая этого) огромное количество полезной информации, особенно в такое время, как после окончания войны, когда враждебность Сталина к Западу была настолько велика, что сотрудников посольств просто бойкотировали.

В Москве существует правительственное учреждение, которое занимается всеми «домашними» делами иностранных официальных лиц. Его сотрудники ищут квартиры, обслуживающий персонал, учителей языка; это бюро проявляет искренний интерес к тому, чтобы иностранцы хорошо чувствовали себя в России. Однако контроль, довлеющий над всеми, кому приходится работать с иностранцами, иногда доходит до абсурда. Рой Эссоян, московский корреспондент агентства Ассошиэйтед Пресс, вспоминал, что однажды он ждал три дня, чтобы ему починили телефон. Когда мастер все же не пришел, он связался с телефонной компанией, в которой ему сказали, что они не смогли найти человека, которому можно было бы доверить работу с иностранцами.

Еще один гость Москвы, Николай Ньяради, последний некоммунистический министр финансов Венгрии, рассказывал в своей книге «Мое место в гуще московских событий»[30] об эпизоде, который произошел с ним в 1947 году. Ньяради пригласили на обед к американскому послу Уолтеру Беделлу Смиту. На следующий день он встретил советского генерала: «Он поразил меня своим подробным рассказом о вчерашнем обеде — кто на нем присутствовал, во что были одеты люди, о чем мы разговаривали (дословно), что и сколько мы ели и пили. „Позор, — сказал генерал, наливая мне коньяку. — Генерал Смит, посол богатейшей страны мира, должен угощать своих гостей вином из дешевой оловянной посуды“».

Там, куда не могут попасть слуги, используются другие знакомые методы. Западные дипломаты работают исходя из того, что их телефоны прослушиваются, в их комнатах стоят микрофоны, а за ними следят. Контр-адмирал Лесли Стивенс, военно-морской атташе в период с 1947 по 1949 год, писал в своей книге «Задание в России»[31]:

«Раскрыто уже слишком много случаев прослушивания, чтобы чувствовать себя спокойно даже тогда, когда рядом нет русских. Чувствовать себя в безопасности можно только тогда, когда разговариваешь в шумном помещении или на улице. Наивным и глупым можно назвать несоблюдение иностранцем этих предосторожностей, верит он или нет в их необходимость в подобных обстоятельствах».

Генри Кэбот Лодж, бывший посол США в ООН, подтверждал, что предупреждениями адмирала Стивенса нельзя пренебрегать. В одном из интервью он сказал, что во время последнего визита в Москву ему и послу Левеллину Томпсону пришлось выйти на середину Красной площади, чтобы спокойно поговорить. Внутри посольства они разговаривали «для микрофонов», и Лоджа забавляла мысль о том, что все их разговоры записывались, отпечатывались в шести экземплярах и передавались всем спецслужбам СССР с грифом «Секретно».

Именно мистер Лодж показывал в ООН американский герб, в котором стояли русские микрофоны. В гербе, подарке послу Аверелу Гарриману, было спрятано специальное радиоустройство, передававшее все разговоры в комнате, в которой висел герб. Это устройство было обнаружено только через несколько лет в результате тщательной проверки посольства.