Ультиматум Борна - Роберт Ладлэм

— Ты не очень ладишь с достижениями технического прогресса, а, Агент?

— Недавно, — ответил Конклин, — я купил себе видеомагнитофон, чтобы иметь возможность смотреть старые фильмы, и не знал, как отключить эти проклятые мигающие часы. Я позвонил продавцу, а он сказал: «Прочитайте инструкцию на внутренней панели». Я не смог найти внутреннюю панель.

— Тогда позволь тебе объяснить, что мы можем сделать с автоответчиком… Мы можем его дистанционно заблокировать.

— Да неужели. И что нам это даст? Кроме того, что мы лишимся еще одного источника информации?

— Ты кое-что забываешь. По номеру мы узнаем, где автоответчик находится.

— Допустим.

— Кто-то должен будет придти и починить его.

– Ага .

— Мы хватаем его и узнаем, кто его послал.

— Знаешь, Питер, а у тебя есть способности. Неплохо для новичка, если не брать в расчет твое сегодняшнее абсолютно незаслуженное положение.

— Прости, не могу предложить тебе выпить по этому случаю.

Брюс Огилви, из адвокатской конторы «Огилви, Споффорд, Крофорд и Коэн», диктовал чрезвычайно запутанный отчет для антимонопольного комитета Министерства юстиции, когда раздался звонок по очень секретной линии — телефон, подключенный к ней, звонил только у него на столе. Он поднял трубку, нажал зеленую клавишу и быстро сказал: «Подождите». Потом посмотрел на свою секретаршу.

— Вы не оставите меня на пару минут?

— Конечно, сэр. — Секретарша поднялась со стула, пересекла элегантный просторный кабинет и исчезла за дверью.

— Да, в чем дело? — спросил Огилви, вновь берясь за телефон.

— Автоответчик не работает, — сказал голос на другом конце защищенной линии.

— Что случилось?

— Не знаю. Там постоянно «занято».

— Там стоит самое лучшее оборудование. Наверное, кто-то позвонил прямо перед тобой.

— Я пытался прозвониться последние два часа. Тут что-то не так. Даже лучшие машины могут сломаться.

— Хорошо, пошли кого-нибудь там все проверить. Кого-нибудь из ниггеров.

— Естественно. Никакой белый туда не пойдет.

Глава 25

Было немного заполночь, когда Борн вышел из поезда метро в Аржентоле. Он разделил свой день на части, отведя несколько часов на необходимые приготовления, а остальное время посвятил поискам Мари, перемещаясь из одного места в другое, заглядывая в каждое кафе, каждый магазин, каждый маленький и большой отель, который мог по его воспоминаниям быть частью их кошмарного бегства тринадцать лет назад. Не раз у него перехватывало дыхание, когда на улице или в противоположном конце кафе он видел знакомый женский затылок, быстрый поворот головы или копну темно-рыжих волос, которые в неясном свете кафе могли принадлежать его жене. Но каждый раз оказывалось, что это была не Мари. Это было самое тяжелое время дня; остальные часы были наполнены усталостью и ощущением собственной вины.

Алекс! Где этот проклятый Конклин? Он не мог дозвониться ему в Виргинию! Из-за разницы во времени он рассчитывал на то, что Алекс уточнит детали, и главное, ускорит перевод денег. На восточном побережье Соединенных Штатов рабочий день начинался в четыре часа по парижскому времени, а в Париже рабочий день заканчивался в пять часов или еще раньше , естественно, по парижскому времени. Таким образом, оставался примерно час на перевод около миллиона американских долларов некоему мистеру Симону в один из выбранных им парижских банков, что в свою очередь означало, что упомянутый мистер Симон должен был открыть счет в указанном выше, еще не выбранном, парижском банке. С этим помог Бернардин. Помог, как же! Просто сделал это возможным.

— Есть один банк на улице дю Гренель, которым часто пользуются сотрудники Бюро. Они могут обналичить счет за несколько часов, закрыв глаза на отсутствие одной-двух подписей, но просто так от них ничего не получить, и они никому не доверяют, особенно тем, кто имеет отношение к нашему филантропическому социалистическому правительству.

— Хотите сказать, что, даже если их завалят телетайпами, а денежный перевод еще не пришел, то денег вам не видать?

— Ни единого су. Даже если им позвонит сам президент, ему посоветуют получить свои деньги в Москве, ставленником которой он является — по мнению правления банка.

— Я не смог дозвонится Алексу, поэтому банк в Бостоне отпадает, но я связался с нашим человеком на Каймановых островах, куда Мари поместила крупную сумму. Он канадец, и сам банк тоже канадский. Он ждет распоряжений.

— Я ему позвоню. Вы сейчас в «Пон-Рояле»?

— Нет. Я вам перезвоню.

— А где же вы?

— Думаю, можно сказать, что я, словно растерянная и заблудившаяся бабочка, порхаю от одного места воспоминаний к другому.

— Ищете ее?

— Да. Но ведь в этом нет ничего странного, не так ли?

— Простите меня, но где-то в глубине души я надеюсь, что вы ее не найдете.

— Благодарю за поддержку. Я перезвоню вам через двадцать минут.

Он отправился к очередному запомнившемуся месту — Трокадеро, а потом в «Пале де Шало». В прошлом его подстрелили на одной из его террас; слышалась стрельба, люди бежали вниз по бесконечной каменной лестнице, скрываясь за позолоченными скульптурами, струями фонтанов, и, наконец, исчезали среди кустов французского парка, в недосягаемости для выстрелов. Что же случилось? Почему он вспомнил Трокадеро?.. Но Мари была где-то там — где-то там. Но где же она была в этом огромном комплексе? Где?.. На террасе! Она была на террасе! Около памятника — но памятника кому? .. Декарту? Расину? Талейрану? Первым на ум пришел памятник Декарту. Он найдет его.

Он нашел памятник, но Мари там не было. Взглянул на часы — прошло уже почти сорок пять минут с момента, когда он закончил разговор с Бернардином. Как и люди из его воспоминаний, он побежал вниз по лестнице. К телефону.

— Отправляйтесь в «Банк Норманди» и попросите мсье Табури. Он уже знает, что мсье Симон собирается перевести около семи миллионов франков с Каймановых островов, и его личность по голосу должен подтвердить его персональный банкир на островах. Мсье Табури будет счастлив предоставить вам для этого свой телефон, но, поверьте мне, в свои комиссионные он включит и стоимость международного звонка.

— Спасибо, Франсуа.

— Где вы сейчас?

— В Трокадеро. Это сумасшествие. У меня были самые необычные чувства, словно какие-то вибрации, но ее здесь нет. Наверное, дело в том, что здесь когда-то произошло. Черт, меня же здесь чуть не подстрелили.

— Поезжайте в банк.

Борн так и сделал, и через тридцать пять минут после того, как он позвонил на Каймановы острова, непрестанно улыбающийся мсье Табури с желтовато-коричневой кожей подтвердил, что деньги переведены. Джейсон попросил обналичить 750 000 франков самыми крупными банкнотами. Они были принесены ему, а подобострастно скалящийся банкир отвел его в сторонку, прочь от стола — что выглядело довольно нелепо, потому что в помещении и так больше никого не было, — и, когда они подошли к окну, полушепотом заговорил:

— Сейчас в Бейруте есть очень выгодные предложения в сфере недвижимости — поверьте мне, я это знаю. Я специалист по Среднему Востоку, и эти дурацкие конфликты скоро сойдут на нет. Mon Dieu, там просто никого не останется в живых! А потом все возродится, словно средиземноморский Париж. Поместья за половину стоимости, отели по бросовым ценам!

— Звучит заманчиво. Я буду на связи.

Борн с такой поспешностью покинул «Банк Норманди», словно в нем находился рассадник смертельных заболеваний. Он вернулся в «Пон-Рояль» и вновь попытался дозвониться Алексу Конклину в Соединенные Штаты. В Вене, штат Виргиния, уж был час по полудню, но все, что услышал Борн, был автоответчик, просивший голосом Алекса оставить сообщение. По некоторым причинам Джейсон решил этого не делать.

И вот он уже в Аржентоле, поднимается по лестнице из метро, а потом осторожно идет по грязным улицам в сторону «Сердца солдата». Ему дали четкие указания. Он не должен был выглядеть, как прошлой ночью, никакой хромоты, никакого армейского тряпья, чтобы никто из бывших вчера в кафе не смог его узнать. Он должен превратиться в обыкновенного работягу, дойти до ворот закрытой фабрики, закурить сигарету и прислониться к стене. Это должно произойти между 12:30 и часом ночи. Не раньше и не позже.

Когда он спросил посланцев Санчеса — после того, как вручил им несколько сотен франков за беспокойство, — с чем связаны такие предосторожности, наиболее разговорчивый из них пояснил, что «Санчес никогда не покидает «Сердце солдата»».

— Но он покинул его прошлой ночью.

— Только на несколько минут, — возразил разговорчивый посланец.