Ковен озера Шамплейн - Анастасия Гор

устало застонала. – Зои сказала, тебе нужно больше единения с миром. Нельзя освоить дар предвидения, запершись в четырех стенах.

– Вы оба преувеличиваете, – буркнула я. – Я гуляла сегодня. Даже к Сэму зашла, чтобы занести травы…

– Ты была у Сэма? – переспросил Коул напряженно. – Одна?

Я взглянула на него с непониманием.

– Ты всерьез думаешь, что он может мне навредить? К сведению, он почти пропил курс трав. Его давно можно выпускать в общество.

– Я не об этом. – Коул вдруг стушевался, и мне стало еще интереснее. – Я мог бы сам завезти ему травы по пути. Он… начал слишком часто расспрашивать о тебе.

Я закусила нижнюю губу, чтобы не улыбнуться.

– И ты ревнуешь?

– Нет! – выпалил Коул чересчур громко, чтобы я ему поверила. – Просто у меня такое ощущение, будто я чего-то не знаю. Когда Сэм был укушен, он ведь ничего тебе не сделал, правда?

Я стиснула пальцами кожаную обивку кресла и покачала головой.

– Сэм идет на свидание сегодня, – решила сменить тему я. – С Зои, представляешь?

– Ого, – Коул криво улыбнулся. – Спорим, он не продержится и часа?

– Полчаса, – поддержала я.

– Особенно если узнает про ее… «вдыхательную» практику, – хмыкнул Коул, и я в очередной раз тщетно попыталась выгородить Зои:

– У ведьм нет таких зависимостей, как у людей. Мы крепче во всем: генетика, психика, иммунитет, сила воли… Конечно, я не одобряю кокаин, – поспешила добавить я, когда Коул бросил на меня красноречивый взгляд. – Но она первая ведьма в моем ковене, причем весьма полезная и умная. У нее особые привилегии.

Коул зацокал языком, но я тут же включила диск Бритни Спирс, чтобы не дать ему разойтись. К пятидесятой песне, которой Коул подпевал, как и первой, мы остановились у коттеджа с васильковой крышей, который я запомнила по тому, что нашла однажды внутри.

– Вы снова в родных краях, – шепнула я золотому браслету, где прятались трое демонических котов.

Те среагировали мгновенно, расползаясь по капоту автомобиля с воплями, когда один хвост болезненно тянул за собой другой.

– Когда ты нас покормишь? – жалобно мяукнул Блуд. – Кушать хочется.

Я встретила неоднозначный взгляд Коула и невинно улыбнулась, пожав плечами.

– Все мы немножко Блуд, – пошутила я. – Мне тоже не помешало бы подкрепиться, как и тебе после работы. Мы будем что-то готовить?

Коул достал с заднего сиденья несколько пакетов и отдал мне самый легкий.

– Да, я кое-чему научился у Зои, – ответил он. – Так что сегодня черед моих кулинарных изысков. На всякий случай я взял аптечку.

Я засмеялась, и мы вошли в дом, холодный и унывающий без жильцов. Небо на улице затянуло промозглыми тучами: те не пропустили закат, и ночь подкралась незаметно. Поставив пакеты на диван, Коул принялся на ощупь искать выключатель. Тот щелкнул, однако свет так и не загорелся.

– На той неделе была гроза, – задумчиво протянул он. – Некоторые постояльцы жаловалась на перебои в электричестве. Здесь иногда выбивает пробки из-за непогоды. Надо посмотреть щиток в подвале.

– Пусть этим займется кто-то другой, – отмахнулась я и взглянула на гримов, льнувших к пакетам с закусками и урчащих в предвкушении их любимой ветчины. – Для вас есть дело, мальчики.

– Мы тебе не электрик! – огрызнулся Спор, но Блуд быстро приструнил его:

– Я голоден, а без электричества они ничего не приготовят. Нет света – нет кушанья!

– Здесь газовая плита, – фыркнул Эго. – Уж как-нибудь справятся.

– Нет-нет, Блуд говорит верно, – подхватила я, подмигнув Коулу. – Нет электроэнергии – нет еды. По крайней мере, для вас.

Гримы зашипели и встали на дыбы, но, переглянувшись, синхронно двинулись к двери, ведущей в подвал. Конечно, не пренебрегая при этом проклятьями на латыни.

– А ты не хотел их заводить, – усмехнулась я и кинула в руки Коулу батон хлеба, вытащенный из пакета. – Давай пока займемся продуктами.

Мы прошли на кухню и принялись раскладывать в темноте продукты. Коул принес из спальни несколько увесистых свечей, и я зажгла их одним взглядом, демонстрируя свои новые возможности, на что Коул восхищенно поаплодировал. Из-за тающего воска в воздухе запахло чем-то масляным, а когда я закатала рукава свитера и встала плечом к плечу с Коулом, чтобы размять мягкий сыр для спагетти, эта сладость смешалась с его парфюмом. Аромат, острый, как морозная свежесть, и горько-сладкий, как зимние ягоды с шафраном. Я улыбнулась, наблюдая, как он нарезает овощи, пододвинув к разделочной доске свечу, чтобы не порезаться. Кожа зудела, желая дотронуться до кожи его, но я держалась. Такой домашний, расслабленный и увлеченный, Коул мурлыкал что-то в унисон своим мыслям, стараясь приготовить нечто особенное.

– Так, теперь соль… Стоп, а сколько соли надо? Черт, я забыл.

Я увидела нотку паники в его глазах и хихикнула, беря солонку и приправляя овощи, шкварчащие на сковороде.

– Спасибо, – сказал Коул, мягко целуя меня в щеку, но тут же отобрал солонку и осторожно отодвинул от плиты. – Но вообще-то сегодня готовлю я, так что брысь!

Я запрыгнула на высокий стул и заболтала ногами, поглядывая на открытую дверь подвала, откуда, зайдя, гримы так и не вышли.

– Похоже, мы останемся без электричества, – вздохнула я. – Впрочем, так даже романтичнее.

Пламя свечей танцевало на деревянных стенах кухни и на бледной коже Коула, окрашивая ее в солнечный цвет. С приходом осени его волосы стали виться еще сильнее, и кудри падали ему на глаза, мешаясь. Сейчас он был воплощением спокойствия, которого нам обоим так не хватало. Я любовалась им, поставив подбородок на сложенные руки. На кухне все сильнее пахло специями и жареным луком.

– Ты очень красивый, – заметила я.

Коул не повернулся, но по одному звуку его голоса я и так поняла, как его до сих пор смущает подобное:

– Знаю. Ты уже говорила. И ты, кстати, тоже ничего. В смысле… – Он отвлекся от разделывания куриного бедра и застонал, пытаясь подобрать лестные слова, которые никогда ему не давались. – Не «ничего», а очень чего. То есть…

– Ага, я геометричная и симпатичная, как ромб. Я помню, – серьезно кивнула я, поправляя свои волосы, уже отросшие, но так и не достающие до плеча.

Коул ударился лбом о дверцу шкафа, доставая тарелку, и я, развеселенная, спрыгнула со стула.

– Пойду разберу наши вещи, – сказала я, двинувшись в гостиную. – И заодно принесу молоко. Мы ведь сегодня пьем какао, да?.. Ну вот, я почти провидица! – обрадовалась я, действительно достав из пакета пару бутылок молока, какао-порошок и маршмеллоу.

Коул затарахтел чем-то на кухне, а я, копаясь в наших вещах, вдруг свалила с дивана его расстегнутую сумку. Оттуда выкатилась еще одна, поменьше, набитая доверху чем-то тяжелым и звонким. Поднимая упавшее, я