Узы любви - Кэндис Кэмп

— Ладно, — сказала она и отправилась в свою комнату за ключами.

Она тут же вернулась и впустила его. Уильям зажег керосиновую лампу, стоявшую на столе и осмотрел комнату. Это была полупустая комната с голыми стенами. Не удивительно, шпион не держит при себе вещей, которые могли бы изобличить его. Уильям поставил стул на против двери и сел. Отлично. Хэмптон откроет дверь и сразу попадет под прицел его оружия. Он вынул револьвер из кобуры, погасил лампу и стал ждать.

Украдкой Мэттью перебрался через высокое ограждение из колючей проволоки, мешок со взрывчаткой зловеще хлопал его по спине. Согнувшись, он побежал по причалу, стараясь оставаться в тени. В темноте вырисовывались массивные очертания броненосца. Он замедлил шаг, приблизившись к трапу, и вытащил нож. Часовой в конце трапа дремал, опершись на винтовку. Хэмптон метнул нож. Нож просвистел в воздухе, и часовой свалился замертво и беззвучно. Мэттью ползком взобрался на борт корабля и спустился в его чрево. Он едва осмеливался дышать, но ему не попадались другие часовые. Когда, по его расчетам, он оказался ниже ватерлинии, Хэмптон установил заряд прямо на внутренней стороне корпуса корабля. Сделав глубокий вздох, чтобы успокоиться, он поджег шнур. Затем он повернулся и быстро поднялся на палубу и вновь побежал по причалу. Хэмптон прыгнул на проволоку ограды и стал карабкаться, как вдруг…

— Эй, ты! Что ты здесь делаешь? Стоять! — крикнул кто-то злым голосом, и Мэттью услышал за спиной топот бегущего человека.

Выругавшись, он перевалился через ограду. Позади него раздался выстрел, и Мэттью грохнулся с разлета наземь. И тут раздался страшный взрыв и вспышка яркого света. Броненосец взлетел на воздух, как игрушечный корабль. Осколок металла попал преследователю Мэттью в голову, свалив его замертво.

Хэмптон лежал на земле, лишившись дыхания от удара. Он старался отдышаться, голову раскалывала острая боль. Хэмптон провел рукой по голове. Рука стала липкой от крови. Должно быть, пуля задела его. Испытывая сильную боль, он собрал все свои силы и поднялся. Пошатываясь, он поспешил прочь. Ни в коем случае его не должны были здесь обнаружить.

Он добрался до городских улиц. Несколько раз он чуть было не терял сознание. Кто-то из спешивших на взрыв людей столкнулся с ним, и Хэмптон чуть не закричал от боли. В боку закололо так сильно, что Хэмптон решил: у него сломано ребро. Было так темно, что незнакомец не разглядел кровь, струившуюся по лицу Мэттью, он извинился и побежал дальше, и дальше своей дорогой побрел Хэмптон. Ему постоянно приходилось отирать кровь с глаз. Огромным усилием воли он гнал себя вперед. Нет, его не поймают и не повесят! Он доберется до Нью-Джерси, где его ожидает парусная шлюпка. Лучше уж умереть в море.

Наконец он дошел до своей квартиры и с трудом взобрался по лестнице. Порывшись в кармане и не сразу попав ключом в скважину, он все-таки отпер дверь. Обессиленный, он не смог даже перешагнуть порог и прислонился к дверному косяку.

— Входите, капитан Хэмптон, — внезапно в его комнате зажегся свет. Хэмптон онемело уставился на Перкинса, сидевшего напротив двери и целившегося в него из револьвера.

Черт подери!

Глава 17

Приглушенный, но достаточно громкий звук взрыва вырвал Кетрин из объятий сна. Она села на постели с застучавшим сильнее в груди сердцем и посмотрела на часы. Что же ее разбудило? Кетрин соскочила с кровати и подошла к окну, но кроме темных ветвей дуба ничего не увидела. На цыпочках пройдя холл, она оказалась у окна фасада. Вдали, должно быть на военно-морских верфях, в небе полыхало зарево. Пожар?

Вдруг ее охватила волна безотчетного страха: здесь не обошлось без Мэттью! Она вернулась в свою комнату и принялась лихорадочно одеваться. Сунув ноги в туфельки, она подхватила с комода шаль. Ночной воздух прохладен.

Кетрин направилась к двери, но остановилась. Если она выйдет через парадный вход, то разбудит Анжелу и слуг. Бросившись к окну и открыв его, Кетрин вытянула руку и смогла дотянуться до ветви дуба. Ребенком ей частенько доводилось удирать из дома через окно и спускаться вниз по дереву.

Глубоко вздохнув, она уцепилась за сук и, оттолкнувшись посильнее от подоконника ногами, благополучно перескочила на другую ветвь. Оказалось, она не забыла, как карабкаться по деревьям. Перебирая руками и ногами по стволу дуба и придерживая подол юбок, задравшихся к самой талии, она слезла с дерева. Спустившись на землю, она побежала. Ее гнал страх за Мэттью.

Пробегая улицы, она проклинала себя, что отказывалась от встреч с ним в эти последние два дня. Тогда, после свидания в парке, она принеслась домой охваченная гневом и бросилась, рыдая на кровать. Когда же, наконец, ей удалось прийти в себя и собраться с силами, она осознала, что рядом с Мэттью просто не в состоянии сдерживать себя. Для них обоих было бы лучше не видеться некоторое время. Именно поэтому Кетрин отказалась принимать Хэмптона, несмотря на его настойчивые попытки ее увидеть. Но теперь она ненавидела себя за безрассудный каприз. Если бы только она не давала волю своим чувствам и поговорила бы с ним серьезно, возможно, ей удалось бы удержать его от задуманного!

Ничего не замечая вокруг себя, она неслась по улицам в устремленном к докам беспорядочном потоке людей, движимых любопытством и желанием увидеть, что же произошло. Она окутала голову шарфом, чтобы скрыть распущенные волосы и свое лицо. У нее не было уверенности, туда ли она идет. Педжин сумела вызнать адрес Мэттью у какого-то штабного недотепы-писаря, они с ней проехали мимо его дома в кэбе: она не могла отказать себе в удовольствии взглянуть на дом, в котором жил Мэттью. Это было подобно тому, как язык пытается уменьшить свербящую боль и облизывает больной зуб, вызывая новые приступы боли.

Но пешком, да еще в темноте! Кетрин стала сомневаться в правильности выбранного пути, но упрямо продолжала бежать, даже не задумываясь, не совершает ли сейчас она очередной опрометчивый поступок. Ее разум сверлила лишь одна единственная, исступленная мысль: Мэттью нуждается в ее помощи!

Мэттью перешагнул порог и закрыл за собой дверь. Не в состоянии двигаться, он привалился спиной к двери. Голова у него кружилась. Он чувствовал сильную слабость. Каждый вдох и выдох отдавал невыносимой болью в ребрах.

— Значит, вы узнали меня, — сказал он, задыхаясь.

— Не сразу, — сказал Уильям, — но я вспомнил.

— Вы хотите убить меня?

— Нет, если вы не вынудите меня к этому. Я намереваюсь сдать вас властям. Вы беглый преступник и зассланный шпион.

— Диверсант, — поправил его Мэттью, хладнокровно вытирая рукой кровь на лбу.