Околдовать разум, обмануть чувства - Катерина Полянская

— Кошмар приснился? — заботливо спросила девица, но приблизиться не попыталась. — Понимаю, сама сегодня так и не смогла уснуть…

— Что… что ты тут делаешь? — прохрипела я.

Трясущиеся пальцы вцепились в одеяло. Кто вообще додумался подпустить ко мне этого монстра?! Ответ на мысленно заданный себе вопрос последовал почти сразу и вверг меня в еще большее отчаяние:

— Нико сказал, ты одолжишь мне какое-нибудь платье.

Шок. Ступор. Расширившимися от удивления, негодования и страха глазами я посмотрела вниз, на то, во что была одета сама. Ночнушка. Белоснежная, с кружевами. Если верить ощущениям, новая и невероятно дорогая.

— Так что, дашь? — поторопила меня нахалка. Ей самой не доставляло особого удовольствия просить.

Надо собраться и что-нибудь ответить…

— Но у меня нет платьев…

— А это что? — Ее глаза сузились, одним рывком утренняя гостья распахнула шкаф.

Вешалка к вешалке в нем висели наряды. Некоторые из них были мне знакомы, кое-что… оно наверняка тоже было раньше, просто я не обратила внимания. В поместье перевезли весь Бастион, начиная с людей и заканчивая мебелью и личными вещами. Конечно же Тен позаботился обо мне!

Но мое внимание приковало отнюдь не модное изобилие. Ее руки! Ладони. Они были совсем чистые, ни малейшего намека на уродливые рты.

Может, они только в определенное время суток открываются?..

— Хм… Я не знала. Бери что-нибудь и уходи, я хочу встать.

— Спасибо, — выдавила незваная гостья и стянула с вешалки первое попавшееся платье. Нежно-персикового цвета, достаточно простое и закрытое.

Прижав к груди добычу, Сайриша направилась к двери.

— Тебя поселили здесь, в поместье? — Вопрос сорвался с губ невольно.

— Выделили комнату вместе с еще шестью девчонками. Я же не принцесса! — подколола, но зависти в ее голосе не звучало.

— Неудобно, наверное?

— Всяко лучше, чем холодный барак на полсотни человек независимо от пола.

Она ушла, а я, стряхнув с себя какое-то неприятное чувство, выбралась из-под одеяла и сунула ступни в мягкие тапочки. Первым делом подошла к окну. Не знаю, что ждала увидеть, но на первый взгляд все осталось по-прежнему. Тот же полумертвый мир, высокое жемчужно-серое небо и покрашенные деревья с лентами.

В душе копошилась обида. Почему Нико возится с какой-то монструозной девицей и совершенно не обращает внимания на меня?

Неудивительно, что к тому времени, как предмет обиженных мыслей постучал в дверь, я уже порядком себя накрутила.

— Можно к тебе? — с доброжелательной улыбкой осведомился отец.

— А нужно ли? — буркнула я, водя щеткой по блестящим черным прядям.

Будущий косметолог обязан хорошо выглядеть, поэтому свою внешность я холила и лелеяла.

— Странная постановка вопроса. — Нико все же вошел и плотно закрыл за собой дверь.

— Зачем ты возишься с этим чудищем? — Нервы в последнее время совсем расшатались, вот и сейчас скрыть недовольства не смогла.

Мужчина встал за моей спиной так, чтобы тоже отражаться в зеркале. Сейчас его лицо приобрело крайне озадаченное выражение.

— У меня работа такая, с кем-нибудь возиться.

— Тебе за это не платят!

— Вообще-то последний год мне именно за это и платят, — совершенно спокойно вернул шпильку собеседник.

Пришлось отложить расческу и повернуться к нему лицом.

— Хочешь сказать, после того, как Марияр попытался тебя убить, ты отправился в изоляцию и устроился там работать по специальности? — Мои глаза расширились во второй раз за утро.

— Под чужим именем и с необходимыми предосторожностями, — подтвердил Нико.

Невероятно! Если бы речь шла о ком-то другом, ни за что бы не поверила.

— А как же те, кого ты бросил с этим чудовищем?

— В изоляторе у меня было больше возможностей им помочь. — Нико принялся расхаживать по комнате. — Мне удалось придумать, как проникнуть в местные лабораторию и библиотеку, а там много всего интересного… Думаю, теперь мои исследования помогут принцу восстановить источники.

Ладно, тут он прав. Обвинять этого человека в том, что он бросил на произвол судьбы тех, кто ему доверял, не стоит. Хотя, признаться, очень хотелось. Особенно — прямо спросить, как он мог оставить меня, родную дочь! И маму, которая его до сих пор любит!

Но в итоге опять вернулась к изначальным претензиям:

— Так зачем ты притащил сюда эту кровососку? Лично я не буду в восторге, если она сожрет кого-нибудь из дорогих мне людей.

— Катарина! — гневный рык.

М-да, диалог явно не удался.

— Причины для беспокойства имеются, не находишь? — саркастично осведомилась я.

Как он смеет ее защищать? Ее, не меня! Уму непостижимо… А может, эта Сайриша тоже его дочь? По возрасту подходит, козявка бледная.

— Она — моя самая тяжелая пациентка и до сих пор находится под наблюдением, — взяв себя в руки, пояснил Нико. — Прошу тебя, не обижай эту девочку, ей и так в жизни досталось.

От этого спокойного тона внутри все клокотало.

— Крови обожралась? И ты присматриваешь, как бы у нее несварения не случилось? — с каждым словом яду в голосе становилось все больше.

Нико остановился напротив, на худых щеках заиграли желваки.

А следующие слова отца раскаленным ножом вонзились в сердце:

— Ты меня поражаешь, Катарина. Никогда не думал, что Масис способна воспитать эгоистичную, нетерпимую, склочную девчонку!

Вот это уже было слишком. В глазах потемнело от злости.

— Не до изысков как-то было, мы выживали! — прошипела я, вскочив с пуфа.

Несколько секунд мы гневно молчали, глядя друг на друга и полыхая разъяренными взглядами. Потом он развернулся и ушел. А я плюхнулась на пуф у туалетного столика и разрыдалась.

Как же обидно… Как же горько… Я столько лет рисовала себе идеальный образ отца со слов мамы, любила, скучала, даже не надеялась на эту встречу. Но теперь он рядом, и оказался именно таким, каким представлялся, вот только дочь ему совершенно не нужна. От осознания этого в груди все огнем горит.

Слезы текли и текли, смывая тушь с ресниц, но успокоения так и не пришло. На душе стало совсем скверно. Во мне боролись два одинаково эгоистичных желания: сорвать с дрянной девчонки мое платье и за волосы вышвырнуть ее вон из поместья или перенестись к маме и рассказать, как он со мной поступил.

В итоге не сделала ни того, ни другого. Почему, я же эгоистка и вообще негодница!

Еще толком не успокоилась, а в дверь опять стучат. Вернее, осторожно скребутся.

Молчу. Не желаю никого видеть!

— А мне сказали, ты уже встала? — проворковал Тен, появляясь на пороге. — Эй, ты чего?!