Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Дэн Абнетт

Кроме того, в нем заговорила профессиональная гордость. Водонапорная башня была слишком очевидным местом для укрытия. Это слишком легко. И если так считал Келл, эти же мысли могли прийти в голову любому офицеру СПО, и на площади мгновенно появятся снайперы противника.

Виндикар отыскал свою позицию перед самым рассветом. Тоже многоквартирный блок, но гораздо дальше от мраморной аллеи, окружавшей дворец губернатора. Насколько смог определить Келл, в здание примерно посредине врезался подбитый истребитель. Верхние этажи башни почернели от вызванного взрывом пожара, и Келлу пришлось карабкаться вверх через завалы обломков, в которых попадались фрагменты крыльев и фюзеляжа. Наконец он добрался до хвостовой части, погребенной в лифтовой шахте, словно точно брошенный дротик в центре мишени.

В том месте, где произошло столкновение, отсутствовал кусок стены и перекрытий, словно часть дома была откушена гигантскими челюстями. Келл обогнул зияющую брешь, протянувшуюся вниз на пятьдесят или более этажей, и продолжил подъем. На поврежденных пламенем этажах пахло сгоревшим пластиком и плотью, зато толстый слой липкой гари, покрывавшей поверхности, был тусклым — идеальный фон для того, чтобы силуэт Келла стал еще более незаметным. Наилучшее место он отыскал в комнате, где прежде располагалась коммунальная прачечная, и там между двумя обгоревшими стульями повесил хамеолиновую накидку. Этот барьер в сочетании с матовым облегающим комбинезоном делал стрелка почти невидимым.

Большим пальцем снайпер нажал кнопку на перчатке. Скрытый в его жилете импульсный передатчик послал сигнал, который длился не более пикосекунды. Через мгновение он принял подобный импульс, который зажег одну из иконок на визоре шлема. Таким образом Тариил известил его о том, что занял позицию где-то в башнях западного делового района. Затем сигналы готовности поступили от Койна и Гарантина.

Две иконки остались темными. В отсутствие Йоты они не могли рассчитывать на телепатическое прикрытие; если Сыны Хоруса решат прибегнуть к помощи псайкера, они об этом не узнают… Но прежде, насколько это было известно, Легион Воителя не использовал подобные приемы, и разведка Ассасинорума не сообщала о том, что что-то изменилось к настоящему моменту. Конечно, это был риск, но Келл пошел на него сознательно.

А Соалм… Дженникер. Отравительница круга Вененум должна была организовать прикрытие для отхода карательного отряда. Взрыв нескольких отравляющих зарядов кратковременного действия вызвал бы панику среди населения города и наводнил дороги толпами перепуганных жителей, что помешало бы передвижениям Астартес. Но теперь придется обойтись без отвлекающего маневра — и по этому поводу Келл испытывал противоречивые чувства. Он почти радовался, зная, что ее здесь не будет, что ей ничего не угрожает, если что-то пойдет не так.

Эта мысль отозвалась в его груди сильным эхом, и неожиданный всплеск эмоций изумил Келла. Он вспомнил ее взгляд, когда она вошла в комнату в поместье круга Вененум — холодный и неприязненный. Точно такой же, как тогда, когда он сказал ей, что принимает предложение отомстить за гибель отца и матери. Только в тот день в ее глазах было еще и сожаление. Вероятно, за прошедшие годы она утратила способность к состраданию.

А он, хотя и напрасно, как понял сейчас, надеялся, что она примет сделанный им выбор. Убийство родителей постоянно жгло его мысли раскаленным железом, вызывая жестокое желание отомстить, хотя в то время он еще даже не смог бы этого объяснить. Но сделанного нельзя было изменить, как нельзя было оставить такой поступок без ответа.

А потом, когда месть осуществилась, после всех смертей, которые для этого потребовались… Отец и мать были все так же мертвы, но он отомстил, а ценой стала привязанность единственного существа, к которому он был неравнодушен. Келл всегда был уверен, что поступил бы точно так же, если бы ему снова представился такой шанс. Но после того, как он посмотрел в глаза сестре, эта уверенность пошла прахом.

Поначалу было легко злиться на нее и обвинять в том, что она отвернулась от него, что отказалась от родового имени. Но со временем гнев стал остывать и превращаться в нечто иное. Только сейчас Келл начал понимать, что гнев перегорел и осталось сожаление.

Подул легкий ветерок, и Келл постарался избавиться от непрошеных мыслей. Он сосредоточился на предстоящей миссии, еще раз осмотрел укрытие и на расстоянии вытянутой руки разложил все, что могло потребоваться. Затем он обошел прилегающие коридоры и лестницы и установил там по паре мин-ловушек, чтобы не опасаться нападения с тыла. Свой пистолет он положил так, чтобы в любой момент дотянуться до него.

И только тогда он снял с ремня длинноствольный «Экзитус». Один из преподавателей круга рассказал ему о японцах, нации неустрашимых воинов Древней Терры. Эта люди, обнажив меч, не убирали его в ножны до тех пор, пока лезвие не обагрится кровью. Основная мысль этой истории запала в душу Келла. Негоже закрывать такое великолепное оружие, как его винтовка, пока она не отнимет чью-то жизнь.

Он уселся на выбранном месте и при помощи обычных упражнений и медитации попытался расслабиться и подготовиться физически, но это оказалось нелегко. В голову лезли мысли, не относящиеся к миссии или, вернее, с ней не связанные. Он нахмурился и стал работать с винтовкой — вводить координаты с привязкой к окружающим ориентирам и проверять линии прицеливания.

За время, проведенное в лагере повстанцев Капры, он выверил оружие, и теперь винтовка стала практически продолжением его тела.

Микроскопические сенсоры на стволе «Экзитуса» передавали информацию прямо в его шлем, обеспечивая детальные сведения обо всех изменениях в атмосфере и влиянии ветра. Для большей устойчивости он развернул опорную двуногу.

Келл положился на свою тренированность, чтобы определить наилучшую дистанцию, степень падения пули на требуемом расстоянии, эффект Кориолиса, возможность отклонения из-за сохранившейся после дождя влажности воздуха и десятки других вероятностей. Затем осторожно активировал связь между своим импульсным передатчиком и лэнс-излучателем. Спустя мгновение на визоре загорелась новая иконка: лэнс-излучатель готов.

Он наклонился к прицелу. Изображение на дисплее стало резче и отчетливее. Линия прицеливания тянулась от многоквартирного дома поверх обломка памятника, через коридор, пробитый снарядом в здании административного учреждения, дальше и дальше, до открытого пространства, которое местные жители называли площадью Освобождения. Это именно здесь Хорус Луперкаль на заре Великого Крестового Похода убил жестокого короля-жреца, правление которого жители Дагонета вспоминали как один из самых мрачных периодов истории планеты. Здесь он произвел единственный выстрел и вселил такой ужас в приспешников тирана, что они тотчас сложили оружие и сдались.

В поле зрения снайпера попал одинокий силуэт, слегка размытый из-за движения воздуха на расстоянии более километра. Мужчина средних лет в форме командира СПО. Как только он обернулся в сторону Келла, его губы задвигались, и устройство для чтения по губам автоматически передало на визор текст: «Он уже идет, Келл. Осталось недолго».

Виндикар едва заметно кивнул и использовал фигуру Койна для окончательной настройки прицела. Затем замаскированный каллидус прошел дальше и пропал из виду, и Келлу осталось только смотреть на пустую поверхность молочно-белого мрамора.

Песчаная буря скрывала ее приближение лучше любого камуфляжа. Йота шла вперед, радуясь толчкам и рывкам, покачивающим ее тело, и шуршанию песчинок по металлической поверхности шлема, застревавших в пазах крепления анимус спекулум.

Кулексус смотрела на окружающий мир через сапфировый глаз своего оружия и пульсирование жизни воспринимала как легкий холодок на периферии мозга. Люди попадали в сектор поражения, и она незаметно следила за ними, но каждый ощущал ее внимание, даже не сознавая этого. Прохожие непроизвольно вздрагивали и плотнее кутались в плащи, защищавшие от песчаной бури, а потом ускоряли шаг, стараясь быстрее попасть в светлое и теплое помещение, где они считали себя в безопасности. Они чувствовали ее, хотя воспринимали не как человека, а как нависшую над ними зловещую тень. Дети под ее тяжелым сверкающим взглядом сразу начинали плакать, но сами не могли понять почему. Когда она проходила мимо палаток, где спали люди, она слышала, как они бормочут и стонут; она шла через их сновидения темной грозовой тучей, затемняющей сознание, а потом исчезающей за горизонтом.

Душа парии — или ее отсутствие — заставляла людей отворачиваться и отводить взгляды от тех сумрачных мест, где она проходила. Это облегчало ей задачу, и вскоре Йота вошла в святилище, никого при этом не потревожив. Она забралась на давно неиспользуемые подкрановые пути, поднялась в кабину, но остановилась только на покрытой ржавчиной стреле. Старые кабели под порывами ветра негромко пели нестройным хором.