Фан-клуб - Ирвинг Уоллес

Le garde meurt et ne se rend pas — сказано было в книжке, которую она читала. Гвардия погибает, но не сдается. Ерунда. Даже ребенком она обладала большим здравым смыслом — ты убегаешь, чтобы сразиться на другой день. Капитуляция была ее единственной защитой от смерти. Если ты не умираешь, ты живешь. Если ты живешь, у тебя остается шанс отомстить. Под конец эти монстры в любом случае могут ее убить. А могут и не убивать. В любом случае, сдаться — это, по крайней мере, отложить уничтожение. Ее звенящий мозг был забит всякими клише. Ни на что лучшее он не был способен. Он цеплялся и находил смысл в одном клише: пока есть жизнь, есть и надежда.

Она была слишком больна и слаба, чтобы все обдумать еще раз.

Она позвала как можно громче:

— Там кто-нибудь есть? Вы меня слышите? Зайдите сюда кто-нибудь!

Она подождала. Ответа не было. Она снова позвала, затем снова и снова, пока не охрипла.

Огорченная, стремясь поскорее совершить сделку, которая даст ей временную отсрочку, она боролась с головокружением, опасаясь провалиться в обморок. Они должны знать, им надо сказать, пока она не провалилась во мрак, из которого ей уже будет не выбраться.

Она попыталась собрать все силы для одного последнего крика, но поняла, что он не достигнет даже двери.

В тот момент, когда она уже говорила себе, что все без толку, дверь спальни открылась.

Здоровяк, по прозвищу Продавец, с удивлением вглядывался в нее.

С усилием подобрав слова, она тихо проговорила:

— Ладно. Я буду себя хорошо вести. Я буду делать все, что вы хотите.

Прошло двенадцать часов, и снова была ночь.

Запястья ее снова были привязаны к стойкам кровати; она ждала сладкого забытья. Оно скоро наступит. Десять минут назад последний из них дал ей нембутал, и возлюбленный сон скоро будет ее последним партнером по постели.

Она была удовлетворена своим решением. Выполнение условий врага было пыткой, облегчаемой только ее физической слабостью, ее полной неспособностью сопротивляться, даже если бы она захотела. Цена была ужасной, но жизнь того стоила.

По правде говоря, вознаграждение было лучше, чем она ожидала.

После ее капитуляции Продавец возвратился вместе с остальными, чтобы удостовериться, что она поняла свою часть договора. Поняла, поняла, повторяла она снова и снова. Сотрудничество. Никакого сопротивления. Сотрудничество. Они торжествовали, эти монстры, эти жабы, эти вампиры, они сияли улыбками, как будто честно ее завоевали. Только самый странный из них, Мечтатель, реагировал без особого восторга и триумфа. Он казался ошеломленным и непонимающим.

Перемена всей атмосферы, отношения к ней, обращения с ней была почти волшебной.

Злодей ушел выпить по этому поводу, но остальные в течение утра и дня один за другим приходили выполнять свою часть договора.

Ее три раза легко покормили, утром, в начале и в конце дня. Яйца, соки, горячий суп, салат, цыплята, хлеб с маслом, дымящийся кофе казались ей серией изысканных блюд. Ей посоветовали не есть много после такой долгой голодовки, но этот совет был лишним. Она не смогла доесть ни одного блюда.

Они освободили ей правую руку, чтобы она могла восстановить кровообращение и массировать другую руку, а также для еды.

Однажды днем Мечтатель развязал ее полностью и ждал у двери ванной, пока она пользовалась туалетом и принимала роскошную ванну. После этого он дал ей ночную рубашку в обмен на ее испачканную блузку, юбку и трусики. Он сказал ей, что она новая и что он купил эту рубашку для нее.

Рубашка была на ней и сейчас, пока она ожидала сна. Это была не совсем ночная рубашка, скорее мини-тога, едва прикрывавшая бедра, укороченная рубашка из белого нейлона, но все же она была чистой, удобной и точно подходила по размеру. Это был тот тип одежды для сна, который рекламируют в журналах для мужчин и продают по почте, тот тип, в который сексуально настроенные мужчины одевают своих воображаемых любовниц перед мастурбацией.

После ванны и перемены одеяния ее снова привязали к стойкам, и она не возражала. Синяки на щеке и челюсти снова обработали каким-то успокаивающим бальзамом. После обеда рядом положили ее снотворную пилюлю и поставили стакан с чистой водой. Ей захотелось принять ее сразу же, но она не посмела попросить.

Она прекрасно сознавала, что ее ждет впереди. Они выполнили свою часть договора. Они ждали, что она выполнит свою. Им не понравится, если она будет сонной и одурманенной.

Ее подкормили, почистили и починили для насилия без сопротивления, и после обеда она настроила себя на предстоящее испытание.

Ожидая первого из них, она решала, как будет себя вести с каждым. Она пообещала сотрудничество. Это не включало в себя отдачи, любви, теплоты. Это означало, что она просто будет пассивной, не будет сопротивляться. Трудно будет сдержать свою злобу, автоматическое стремление противодействовать, но ей придется постоянно напоминать себе, что она не может рисковать достижениями, спасавшими ей жизнь.

Несмотря на осознание того факта, что у нее не было другого выбора, она ненавидела себя за согласие на капитуляцию. И все же эта ненависть к себе облегчалась тем, что своих похитителей она ненавидела еще больше, ненавидела с такой страстью, которую нельзя было выразить словами, так что у нее оставалось единственное стремление — отыграться на них за их бесчеловечность, стереть каждого из них с лица земли.

Ей хотелось, чтобы они поспешили, пришли в спальню и разделались с этим, чтобы она смогла заработать свою пилюлю и временное избавление.

Они прибыли достаточно скоро, один за другим являясь за ее вагинальным долгом.

Вспоминая тот вечер, она отчаянно старалась стереть его из своей памяти, молила, чтобы сон переборол память, но калейдоскоп поворачивался и живо отражал в ее мысленном взоре запечатленные там картинки вечера.

Отвратительные прошедшие часы стали моментами настоящего.

Сначала Продавец. Они что, бросали жребий? Куча ворвани была избрана первой испробовать плоды сотрудничества.

Раздеваясь, он рассыпался ей в похвалах. Она проявила здравый смысл, согласившись на дружелюбное к ним отношение. Имей в виду, он не одобрял политику голодовки и физическое насилие, так что он надеется, что она увидит вещи как они есть, не провоцируя новые конфликты. Он был рад, просто счастлив, что все получается как надо. Она должна ему поверить, никто из них не хотел причинять ей вреда. Как группа, они по существу не менее приличны, чем любая другая группа мужчин, которых она когда-либо знала. Она увидит. Они это докажут. А когда, через пару недель, медовый месяц закончится, они расстанутся друзьями, он в этом уверен.