Студент поневоле - Елена Товбаз

Пахло залежавшимся снегом, изморозью, льдом… Ветер доносил множество запахов, происхождение коих я не знал, но многие оказались весьма приятными, до слюны капающей из пасти. Снег и лёд вокруг отличались: блеском, плотностью и фактурой. Барс видел, куда лучше наступать.

Я летел, — то группируясь в комок, то вытягиваясь стрелой, — соскакивая на дно ущелья, запрыгивая на склон и минуя расщелины. Едва ущелье повернуло направо, дракон спланировал налево. Я заскочил на кручу и побежал за ним поверху, легко перепрыгнув расселину…

Снежный барс, взбираясь выше и выше, в несколько прыжков одолел горную лестницу и очутился на уступе перед ледяным дворцом многочисленными ярусами опоясывающим вершину. Гигантские сосульки, подобно колоннам соединяли ледяные козырьки и ступени, полукруглые террасы и башенки.

Дракон опустился рядом и компактно сложил крылья в узкий спиновой гребень. Он встал на задние лапы, будто потёк весь и… трансформировался. Теперь дракон напоминал прямоходящую ящерицу с гребнем вдоль спины. Шея и морда уменьшились. Лапы превратились в трёхпалые руки и ноги, а когти — укоротились.

Высоко поднимая ноги и волоча хвост, он приблизился к выпуклой стене и произнёс:

— Тааха.

И ледяные створки разошлись. Дракон протопал внутрь, и следом за ним проскользнул барс. Минуя закруглённый холл, через арку попали в огромный зал с хрустальными статуями, которые подобно атлантам держали потолок. Здесь я и стал собой. Наконец-то! А то уже начал думать о себе в третьем лице.

Рюкзак и мои друзья вернулись после четырёх щелчков. Я разместил их, как мог поудобней, на полу и установил жаровню. Феглярийские костюмы защищали от холода, но мне думалось, что так будет лучше.

«Они должны согреться, согреться, согреться», — словно мантру повторял я про себя.

Дракон молча наблюдал за мной, а потом неожиданно поднял морду и позвал, как затрубил в хрустальную трубу:

— Геурз! Геурз! Я не сразу сообразил, что это имя, а не клич драконов.

— Геурзтарвернталь-нэн, каарат! Лаат!

— Раудаа итии? Аахааз, Зирб, — послышалось из глубины зала.

Вдалеке возник силуэт, и кто-то поспешил к нам, оказавшись пожилым леддином. Он был какой-то встрёпанный, с безумным взглядом, и чем-то напоминал сумасшедшего профессора из одного известного фильма. Особенно белой взлохмаченной шевелюрой. Типаж один в один. Я даже залюбовался, но вовремя опомнился. Это что же, логово чокнутого профессора, то есть — чародея?.. Поверх леддинской одежды он накинул заляпанный халат с накладными карманами, которые подозрительно оттопыривались…

— Я привёл его, — сообщил дракон. И этот Геурз уставился на меня сумасшедшими глазами.

— Он сразил рдасса Чёрным мечом…, — добавил дракон.

— Ты… — чародей распахнул объятья. — Ты! Дождались! Мой мальчик! Я знал, я ждал! Пророчество исполнилось…

— К-какое пророчество?

Он так смотрел на меня, что казалось ещё немного — упадёт на колени и начнёт лобзать мои ступни. Я отступил на всякий случай. Тогда он подошёл, схватил меня за плечи и рассматривал горящими глазами, а потом перевёл взгляд на меч.

— Можно? — А, схватив его, ощупал и прижал к щеке.

— Легендарный Чёрный меч! Всё это время он лежал, ожидая своего часа! И мы…

— Мои друзья умирают, — глухо обронил я. — Вы им поможете?

— Что? — Геурз отвлёкся от благоговейного созерцания меча и пробежал глазами по неподвижным Линку, Верене и Астре.

— Что с ними?

— Рдасс покусал, — безучастно ответил дракон, прислонившись к статуе какого-то львиноподобного. Вместе они составляли интересную парочку. В любое другое время я бы посмеялся.

Чародей засуетился: вернул меч, извлёк из кармана бутылочку и по очереди накапал в рот моим спутникам зелёной жидкости. Они буквально на глазах порозовели, зашевелились и глубоко задышали…

— Теперь будут спать до утра, это — лечебный сон. Я облегчённо вздохнул, а чародей спросил:

— Откуда ты?

— Издалека… — ответил я.

— Так и должно быть, — глаза Геурза заблестели, он повернулся к дракону:

— Спасибо, Зирберо! — Значит, так зовут дракона…

— Зирберо, — повторил я.

— Можно просто Зирб, — прозвенел тот. — Разумно и просто.

— Как твоё имя юноша?

— Кеес.

— Почему ты здесь оказался?

— Мы шли по ущелью с Дэвом, Дэвтарвернталем…

— А где он? — встрепенулся старик.

— Охотится, — ответил за меня дракон. — У него приступ.

— Бедный мальчик, — вздохнул чародей. — Нам надо поговорить, Кеес. Срочно. Идём со мной. И подметив моё замешательство, сказал:

— Не беспокойся, с ними всё будет хорошо. Зирб присмотрит.

— Не съем я их, — оскалился дракон, — хоть ты и сорвал мне охоту.

Старик привёл меня в комнату с множеством хрустальных стеллажей, где морозились колбы, пробирки, реторты, и торчали стеклянные трубки. Такие же, только грязные, были сложены в наполненных льдом и снегом ваннах. А в тех, что на столах, — дымились разноцветные снадобья. Полки были уставлены пузырьками с зельями и увешаны связками хрусталиков. Нормальное жилище чародея.

— Садись, — он указал мне на скамью из серого хрусталя и опустился рядом. — Я леддинский чародей, как ты уже понял. И доктор медицины.

— Профессор? — переспросил я.

Он мечтательно улыбнулся.

— Давно меня так никто не называл. С тех пор как перестал существовать леддинский медицинский цех… — Геурз покачал головой.

— Леддинская цивилизация очень древняя и более развитая, чем кажется. Но сейчас переживает не лучшие времена… Всё война… Знаешь, почему началась война?

— Слышал. Леддинец влюбился в феглярийскую принцессу, и почему-то леддинам это не понравилось и…

— Это феглярийская версия, — грустно ответил чародей. — А было так…

Он рассказал мне о событиях давно минувших дней, отголоски которых звучали до сих пор.

Начиналось всё действительно так, как рассказывали в школе. А дальше… капризная феглярийская принцесса требовала от парня дорогих подарков, просто цветы и конфеты её не устраивали. А он старался угодить ей во всём. Так любил. Как-то она намекнула, что прежде чем просить её руки, он должен принести красное ожерелье из драконьей сокровищницы в Ледяных горах. А надо сказать, что на сокровищницы был наложен страшный запрет. Но ослеплённый любовью парень не внял ему, не послушал старейшин рода и отправился за драгоценностями. Ожерелье он достал, но, разорив гробницу, выпустил на волю драконью лихорадку, что дремала во льдах.

Первыми заболели драконы. Потом заразились леддины. Драконья лихорадка — это ужасная болезнь, от которой нет лекарств, и редко кто из леддинов выздоравливал. А драконы выжили и предъявили леддинам ультиматум.