Пешки Сдвига - Вадим Громов

Сфера начала гаснуть, тускнеть, исчезать... Четвёрка, одновременно и шумно выдохнула, когда желтоватое свечение пропало совсем. Но продолжали ещё несколько минут смотреть вверх, словно боясь её нового появления.

Но время шло, и ничего не происходило. Алмаз вытер пот со лба, и положил "дыродел". "Горыныч" тронулся вперёд, давя колёсами мёртвых кровохлёбов, которыми была густо усеяна большая часть дороги. И объехать их не представлялось никакой возможности.

- Кто спросит "Что это было?" - получит в лобешник... - Лихо передёрнулась от очередного хруста под колёсами внедорожника. - Я так полагаю, что страшная сказка на ночь...

- Ведь это же... - Книжник не находил себе места, как-то по-особенному растерянно и нервно жестикулируя. - Он же пожирает сам себя, Сдвиг-то... Такого раньше никогда не было, не было! Сначала гейши, теперь кровохлёбы. Что дальше?

- А ты размышляй с другой точки зрения. - Мрачно пробурчал Шатун. - С той, что нам меньше колбасни, со всем этим мракобесием... Иначе свихнуться можно, согласен.

- Что дальше? - Повторил Книжник, как будто не услышав высказывания громилы. Никто, ничего не ответил. Алмаз вывел "Горыныча" на чистый асфальт, и погнал прочь от места, принесшего новые впечатления, в, и так не скудную ими поездку.

До Кургана, до которого было всего-то двести с гаком вёрст, добирались всю ночь. После встречи с "уничтожителем кровохлёбов" - дорога пошла разбитая в хлам, уверенно преподнёсшая разработанному для таких гнусностей "Горынычу" - несколько подлых испытаний. Которые он, с некоторым напрягом: но всё-таки выдержал.

Проехали железнодорожный переезд, и, через очень непродолжительное время, оставив с правой стороны, довольно неплохо уцелевшую, крестообразную стеллу, поперечная перекладина которой находилась внизу, с надписью "Курган", двинулись в город. Над некогда многоликим центром Зауралья, изначально носившим название "Царёво Городище" - вставал безмятежный рассвет, цвета спелой груши. В досдвиговой реальности, конечно же...

- Дядя Игорь рассказывал, что у него отец на "Курганмашзаводе" бээмпэшки делал... - С ноткой печали в голосе поделился Книжник. - Хорошие машинки были. Жаль, я ни одной вживую не видел, только на фотографиях. Прокатиться бы...

- Гляньте на этого, вечно недовольного жизнью барбоса... - Пару часов назад, поменявшаяся местами с Алмазом, Лихо, хлопнула ладонью по рукояти переключения скоростей. - Едет в компании самых натуральных терминаторов, спасать Вселенную, и ему ещё хочется прокатиться, на какой-то там бээмпэшке... Гад ты, Книжник. Я, конечно, понимаю, что ты всё это запомнишь так, что никакой алебардой не выкорчуешь, но мое мнение останется неизменным. Неблагодарный ты бублик, у которого из дырки самые загребущие, на всём Материке ручонки растут... Всегда тебе мало, мало. Когда-нибудь тебе может обломиться так, что больше ничего, и никогда не захочешь, попомни моё слово...

- Палёным пахнет. - Вдруг сказал Книжник, переключившись с тирады блондинки на что-то другое, целиком занявшее его сознание. - Чувствуете? Пахнет ведь...

- Точно... - Недавно проснувшийся после зыбкого дорожного сна Алмаз, принюхался. - Пахнет. Только как-то необычно: но точно - палёным...

Через пять секунд запах стал уже довольно явственным, резким. Лихо бросила взгляд вперёд, но никаких признаков прошлого, или настоящего разгула огненной стихии - не заметила. Но запах был, он усиливался, ещё не спирая дыхание, но - уже начиная досаждать, ударяя в нос.

- Дома... - Вдруг сказал Шатун, каким-то тонким, жалобным голосом. - Смотрите, дома оплавились. Вон, слева. И справа тоже...

Книжник прилип к стеклу, отыскивая взглядом то, про что говорил громила. Стоящее слева строение, имеющее насквозь официальный вид, если судить по остаткам колонн возле центрального входа - выглядело так, словно оно было построено из воска: а кто-то большой, порезвился вблизи него с огнемётом. Крыша здания отсутствовала совсем, расплывшись громадными, тёмно-красными потёками: достигшими земли, застывшими на стенах первого, сравнительно уцелевшего этажа.

Это было невероятно, но здание выглядело именно оплавленным: разрушившимся под воздействием особого огня, или кислоты, способных превращать кирпич, бетон и, камень во что-то, напрочь лишённое своей первоначальной, правильной геометрической формы.

Справа было всё, то же самое, только там красовалось что-то наподобие делового центра, построенного в извечном западном стиле: из стекла и бетона. Ему повезло чуть больше - расплавленной была только одна третья часть здания, затронувшая верх. Низ выглядел целёхоньким, нетронутым - если не считать нескольких, вдрызг расхристанных стёкол, на первом и втором этаже. Но это, скорее всего - были проявления местных хулиганствующих индивидуумов.

Алмаз не стал останавливаться, просто сбавил скорость почти до пешеходной, и расширившимися от новых эмоций глазами, таращился по сторонам. Пострадавших от неизвестной беды, зданий, становилось всё больше и больше, пока они не пошли одно за другим, выставляя напоказ самые различные степени искорёженности.

- Помните, в Лужниках что-то вроде имеется... - Лихо на время оторвалась от созерцания невиданного пейзажа, истошно просящегося на полотно какого-нибудь мазилки, имеющего непреодолимую тягу к изображению различных постапокалипсических эпизодов бытия. - Там тоже выглядит, как оплавленное... Да только, как мне рассказывали, с Лужниками это стряслось именно в день возрастания Сдвига, и больше ничего подобного не было.

- А значит, круг замыкается... - Глухо сказал Книжник, зябко передёрнув плечами. - Действительно замыкается. Не верю я в такие совпадения. Герман никогда не рассказывал, что видел что-то похожее в действии, не считая, конечно же - только что упомянутого Книжником, дня... Значит, всё же - конец. Без дураков, и отсрочек.

- Конец. - Эхом откликнулся Алмаз, не сводящий глаз со здания, находящегося метрах в тридцати от "Горыныча", от которого остался один большой, чёрно-зеленовато-белый, каменный наплыв: высотой в половину роста взрослого мужчины.

Дорога, по которой они ехали, тоже выглядела как-то необычно: словно покрытая блестящей, светоотражающей плёнкой, и казалось - что она гибко проминается под колёсами "Горыныча". Как будто эта плёнка была защитной, и под ней находился расплавленный, и до сих пор находящийся в жидком состоянии асфальт.

- А почему нет никого? - Безо всякого интереса, скорее для проформы, спросил Шатун. После того, что они увидели вокруг себя, ответ был очевиден.

- Хоть кто-нибудь должен был уцелеть... - Так же вяло поддакнул Алмаз. - Не должно же быть, чтобы вообще никого в живых не осталось...