Избранное - Юрий Скоп

— Маленькие есть? — улыбнулась Ани.

Кряквину захотелось соврать и ответить, что есть, но он, останавливая себя, мотнул головой:

— Нету, Анна. Не нажили… А у тебя? Ты семейная?

Она вытянула губы трубочкой и взмахнула ладонью.

— Я одна… Алексей.

— Это ничего… — пошутил Кряквин. — Еще молодая. Обзаведешься… Жениться не напасть… Как у нас говорят. Такую, как ты, с руками отхватят…

Они засмеялись…

— Да-а, брат, — как-то ненужно сказал Кряквин и опять подумал о том, что же он будет делать дальше, когда вот сейчас, ну… еще через пять — десять минут, ему придется расплачиваться за все это… «Вот кошмарюга-то будет… И перед этой Анной ужасно… Хорошая, видать, девчина… Откуда, интересно, русский так знает?.. Может, из этих… шпионок?..» Он фыркнул…

— Алексей… Егорович, — позвала его Ани, — посидите один… хорошо? Я… мне надо… — Она показала куда-то глазами.

— Ну, ну… — закивал Кряквин. — Иди, иди…

Ани бесшумно поднялась, еще раз улыбнулась ему и пошла по проходу между столиков. Кряквину запомнилась ее легкая, упружистая походка и волосы сзади, красиво уложенные тугим, сложным витком.

— …И за что же мы выпьем, Михеев? — спросила, поднимая рюмку, Вера Владимировна, когда они сели за стол.

— За вас, — сразу же ответил Михеев. — Честное слово, вы сегодня прекрасно выглядите…

Гринина усмехнулась:

— Если учесть, что это уже действительно сегодня…

Он посмотрел на часы.

— Да-а… Уже сегодня. Время… Я вот, пока вас дожидался, сидел… Толстого листал, думал… Тихо у вас, хорошо… Потом слышу, кто-то разговаривает. Вон там, за окном… Штору отогнул — никого нет. Темно…

— Там боковая стена кинотеатра, — сказала Вера Владимировна.

— А-а… Я так и подумал.

— Да… Мне иногда и в кино не надо ходить. Весь текст, во всяком случае, знаю.

— Ну вот… Слышу, значит, разговор. Говорят мужчина с женщиной…

— Как интересно… — подначила Вера Владимировна.

— В самом деле. Не смейтесь, пожалуйста… Мужской голос спрашивает: «Ты смерти страшишься?»

— О-о…

— Да. А она ему отвечает: «Ты что, рехнулся? Кто же ее не страшится, косую-то…» Так и говорит про смерть — «косая»… Вероятно, простые люди разговаривают…

— И что дальше?

— Мужской голос говорит: «А я вот не страшусь. Не страшно мне совсем…» Та ему тогда: «Ну, так и спи, чего, мол, думать-то про это…»

— Правильно говорит, — улыбнулась Вера Владимировна.

— Подождите. Еще не все. Он ей опять: «Так не смерти страшно. Забудут про нас с тобой — вот чего пострашнее…»

— Так… — серьезно сказала Вера Владимировна. — А она ему что на это?

— Она говорит: «Да, забудут… Всех позабудут. Всех…» Причем грустно сказала это…

— А он?

— А он молодец… Помолчал и говорит: «А вот Степана Разина не забыли… Век помнят».

— Ну и что? — разочарованно пожала плечами Вера Владимировна. — Почему это вас так встревожило? Ерунда какая-то…

— Да нет… — задумчиво произнес Михеев. — Только не ерунда… В общем, не знаю. Но что встревожило меня это — точно… Я же сегодня у министра был. У Сорогина… И он мне под конец прозрачно так намекнул… Не пора ли, мол, тебе, Михеев, освободить свое место…

— Прямо так и намекнул?

— Да, представьте себе. Я же вам говорил, что не стал выступать на совещании. Не взял слово… Хотя и готов был, и текст в кармане пиджака лежал… Ровно на десять минут…

— Почему же не выступили? Испугались?.. — вкрадчиво спросила Вера Владимировна.

Михеев хмыкнул. Отодвинул рюмку и встал. Отошел к дивану и резко повернулся.

— Ну а если?.. То что?.. Вы думаете, мы, руководители предприятий, чугунные?..

Вера Владимировна повела головой, поправила очки, вытряхнула из пачки сигарету и, разминая ее в пальцах, сказала:

— Видите ли, Михеев… Страх человека за себя, за свою безопасность…

— Шкуру… — язвительно вставил Михеев.

— И за нее тоже. Не перебивайте, пожалуйста… Заставил человека выработать в результате тысячелетий… целую систему самозащиты…

— Вы хотите сказать — технику безопасности?

— Вот именно.

— Про это мне сегодня уже пришлось толковать…

— С кем?

— С министром. Но это не важно. Я слушаю вас…

— Так вот я и думаю, Михеев… Что же нравственно? Сам страх или вот эта техника безопасности?.. Я где-то читала… не помню… что в момент испуга люди оказываются именно такими, какими они и являются на самом деле, понимаете? — Вера Владимировна тоже встала и, выговаривая все это, протягивала к Михееву руки, медленно соединяя ладони. — Психологи, например, так и считают, что испуг человека, страх его за свою безопасность — это своеобразный промежуток между нажитыми человеком навыками… И что именно в этом, обнажаемом страхом, промежутке как раз и проглядывается подлинная натура человека. Сущность ее…

Михеев слушал очень внимательно, наморщив лоб.

— Кто его знает… — сказал он задумчиво. — Может быть… Хотя для меня все это кажется слишком мудрено… Давайте тогда постоянно держать человека под дулом у стенки. А?..

— Вы имеете в виду совесть? — резко спросила Вера Владимировна.

— А-а… — отмахнулся Михеев. — Не знаю. Я за всех ручаться не могу…

— А за себя?

— Что за себя?! — озлился Михеев. — За себя я могу отвечать. Моя осторожность, как мне думается, скорее всего от неуверенности…

— В чем?

— Да хотя бы в том, что так ли меня поймут.

— Это кто же, к примеру?

— Хм… кто… — буркнул Михеев. — На мне, простите, свет клином не сошелся, Вера Владимировна…

— Стало быть, замкнутый круг? И выхода нет?.. Бр-р-р… Не принимаю, Михеев. И не понимаю. Почему же тогда ваш главный инженер Кряквин, которого я… — Вера Владимировна на мгновение смолкла, едва не сказав Михееву: «Которого я, слава богу, знала лично… Ведь он же сводный брат моего бывшего мужа, Николая Гринина…» — и, тут же успев решить, что говорить об этом совсем не обязательно, спокойно протянула руку за сыром и закончила: — Которого я знаю лишь по вашим же рассказам… умеет ходить на «вы» и предлагать, и навязывать, и отстаивать свою точку зрения? Он-то что, каслинского литья?..

Михеев усмехнулся.

— Самое непонятное в мире это то, что он понятен, Вера Владимировна. Так, кажется?

— Чей это парадокс?

— Не помню.

— Жаль. Сказано хорошо… И кстати, Михеев, тост вы предложили, а исполнить не исполнили…

— Извините, Вера Владимировна. Мы в этом, по-моему, оба виноваты… — Он подошел к столу, взял рюмки и одну из них протянул Грининой. — За вас… Я… очень рад нашей встрече. Очень.

— А я вот… откровенно… еще не знаю. Пьем.

Когда они поставили рюмки, она серьезно сказала:

— Так на чем мы остановились?.. — и пересела на диван.

— Видите ли, Вера Владимировна, — мягко заговорил Михеев, — то, что обсчитал мой главный инженер Кряквин со своей службой, для меня было, если уж честно, не в диковину. Уж что-что, а куда мы идем и к чему… я уж как-нибудь представляю себе и без Кряквина. Слава богу, скоро пятнадцать лет, как руковожу комбинатом. Вот так вот… Но, понимаете, когда он выложил передо мной на стол свое творение в триста страниц, причем никто его об этом не просил, я уж, во всяком случае… знаете, сделалось мне как-то… ну, муторно… Ошалел я, простите. И неделю отдышаться не мог. Как дурак, понимаете, сидел и думал. И с Кряквиным разговаривать не мог. Видеть его не хотел… буквально.

— Что же это так, Иван Андреевич? — спросила Вера Владимировна.

— Боюсь, что вам этого не понять… Горько мне стало. Что же это получается, думаю?.. Ведь я пришел на комбинат, когда он гремел, как разбитое корыто… Мне-то все от ноля пришлось начинать. С пустоты, понимаете? Каких только комиссий не пришлось перевидеть… О-о! Вот уж когда точно будто под дулом стоял… Кадры, финансы, новые рудники, жилье… Но да ничего — выдюжили. И концентрат стали давать… Да. Вы только не подумайте, что хвастаю… Как петух на заборе. Не-ет… Я одно понимал, когда надрывался над плановыми программами… От нас и от меня, значит, зависит судьба вот этого… — Михеев подошел к столу и поднял кусок хлеба. — Мы — это тоже хлеб, понимаете? А хлеб — это уже Россия… Вот это я нутром своим понимал. Ведь наш комбинат — это тысячи эшелонов ценнейшего минерального сырья страны! Что, громко звучит?.. Да, громко… Потому что это так. А раз уж это так, то я и тянул свой воз и тяну… Во имя хлеба я научился компромиссничать только с собой, но не со своим делом… Вы, наверное, помните, как три года назад мы задыхались без вагонов? То есть изготовляли концентрат и не всегда вовремя могли вывезти его потребителю?.. Помните, я рассказывал вам об этом?..

— Помню, — кивнула Вера Владимировна.