Вельяминовы. Начало пути. Книга 3 - Нелли Шульман

Он протянул руки к шкатулке, и увидел, что его длинные пальцы дрожат. «Не думай, — велел он себе. «Не вспоминай».

Он смотрел, притаившись в гуще леса на залитую солнцем, зеленую лужайку. Их одежда валялась в траве, смуглые, длинные ноги женщины лежали на плечах его брата, ее темные волосы разметались вокруг, и она, откинув голову, сладко, долго закричав, велела: «Еще!».

— Полли, — сквозь зубы, тяжело дыша, сказал брат. «Полли, любовь моя!». Она ловко перевернулась, и брат, поставив ее на колени, прижав к себе, приказал: «Не двигайся, теперь я».

Майкл увидел его руки на высокой, большой, тяжелой груди, и брат, опустив голову, целуя ее плечи — тоже закричал, повторяя ее имя — раз за разом, пока они не опустились на землю, — так и не разомкнув объятий.

— Мы неосторожны, мой капитан, — весело сказала женщина, наклоняясь над его телом. Брат застонал, и, гладя ее по голове, ответил: «Я тебе обещаю, через несколько мгновений я буду еще более неосторожен, дорогая жена».

Женщина рассмеялась и Майкл, отвернувшись, холодно улыбнувшись, шепнул себе: «Ну что ж, я подожду».

Он достал кинжал и подцепил крышку шкатулки. Хлынул внезапный, крупный дождь, над морем загрохотали молнии, и Майкл, глядя на ледяной блеск золота, на россыпи драгоценных камней — благоговейно закрыл глаза.

Александр выбрался на берег, и, встряхнув головой, развернув сверток с одеждой, — натянул бриджи и рубашку. Он склонил голову и, прислушавшись к птичьему пению, — быстро стал подниматься по откосу холма наверх, туда, где лежал густой, нетронутый лес.

Уже стоя наверху, он обернулся — Джеймстаун весь был, как на ладони, и он, приставив руку к глазам, увидел рыбацкие лодки, квадратики огородов за частоколом, окружавшим поселение, и стройные мачты кораблей, что стояли в бухте на восточной оконечности острова. Его глаза задержались на шпиле церкви и губы мальчика презрительно искривились.

Они с Энни сидели на речном песке. «На твоем месте, — жестко сказал Александр кузине, — я бы вырвал эти розги у него из руки и ткнул ими прямо ему в глаза. Он тебе не отец, а всего лишь отчим, какое он имеет право?»

— Других родители тоже наказывают, — прошептала девочка, — вон, Чарли Уильямса отец каждый день почти бьет, и не розгами, а плетью.

Александр вздохнул и взял ее маленькую, с обгрызенными ногтями и заусенцами, руку.

«Твой отец, сэр Роберт покойный, да хранит Господь его душу, на тебя хоть раз руку поднимал?»

Девочка, не поднимая глаз, помотала укрытой коричневым, грубой шерсти чепцом, головой.

— Никогда, — прошептала она. «Он был добрый, очень добрый, и никогда даже меня не ругал.

А папа Майкл мне говорит, что я плохая, и Господь забрал к себе моего отца потому, что я дурно себя вела. А еще он сказал, что если я буду продолжать быть непослушной, то Господь заберет к себе маму и не рожденное дитя тоже! И тогда я останусь круглой сиротой, ну, с ним, и он станет обо мне заботиться — испуганно сказала девочка и ее губы задрожали.

— Еще чего не хватало, — сплюнув в реку, сочно сказал Александр. «Мой отец погиб, когда мне шесть лет было, но я помню, — он, ни разу меня не ударил, никогда. Я так твоему отчиму и сказал, ну в школе, еще в сентябре.

— Ты очень смелый, — восхищенно сказала девочка, вспомнив ледяной блеск серых глаз и высокий, ломкий голос мальчика: «Вы мне не отец, ваше преподобие, и не отчим. Если у вас есть жалобы, вы можете вызвать мою мать, и поговорить с ней. Потому что только она имеет право меня наказывать, а уж никак не вы».

— И ты ему поклонился так изящно, и вышел, только дверью не удержался — хлопнул, — смешливо сказала Энни.

— Я все-таки граф, дорогая моя леди Энни, — Александр размахнулся и бросил в реку какой-то сучок. «Мне положено красиво кланяться, и шпага у меня есть, — детская, правда, — он ухмыльнулся.

— Хотя, знаешь, это, конечно, было смело, но что хорошего — меня преподобный отец теперь боится трогать, а вам всем теперь в два раза больше достается. Уехали бы вы с нами, а? — тоскливо сказал мальчик. «Дядя Николас весной вернется, и мы поплывем в Плимут, к бабушке и дедушке Виллему».

— Мама никуда не уедет, — вздохнула девочка, оправляя передник, — у нее в марте дитя родится. А я ее одну тут не брошу, никогда. Ну, может, как у папы Майкла появится сын, или дочь, он от меня отстанет, — с надеждой проговорила Энни.

— И за него примется, да, — мрачно подытожил кузен. «И что его все так любят, в совете этом, прямо в рот ему смотрят, делают все, что он говорит».

— Из-за денег, — тонкие губы Энни презрительно усмехнулись. «Мне дочка капитана Рэдклиффа ну, главы совета, по секрету сказала, что богаче папы Майкла там никого нет, он очень, много золота вложил в поселение».

— Хоть бы он им подавился, — пожелал Александр, — золотом этим.

Мальчик еще раз посмотрел на высокую, мощную ограду деревни, и, пройдя по узкой тропинке вглубь леса — засвистел.

Кусты раздвинулись, и высокая, смуглая девушка в кожаной, расшитой бисером юбке, неслышно оказавшись рядом с ним, требовательно, на медленном, с акцентом английском, спросила: «Принес?»

— А как же, — ухмыльнулся Александр, и, порывшись в кожаном мешочке, что висел у него не шее, рядом с крестом, протянул девушке, — лет пятнадцати по виду, — записку.

Перья, украшавшие гладкую, черноволосую голову, задрожали, и девушка, спрятав свернутую бумагу, выдохнула: «Спасибо!»

— Да было бы за что, — пробурчал Александр.

— От моей матери твоей матери, — церемонно кланяясь, сказала девушка, протягивая ему два мешочка. «Та, что пахнет сладко — до, та, что неприятно — после. Твоя мать поймет.

Спасибо, — она протянула изящную, расписанную соком ягод руку, и Александр, склонившись над ней, улыбнулся: «Рад был помочь, мисс Покахонтас».

Девушка проводила взглядом его темную голову, и стройную спину в белой рубашке. Она вытащила записку, и, поцеловав ее, прошептала: «Ну и пусть, пусть выгоняют, уйду к нему, и все!»

— Вечно любящий тебя, капитан Джон Смит, — медленно, по складам прочла она, и, опустившись на траву, приложив бумагу к щеке — застыла, слушая пение птиц.

Полли проснулась от солнечного луча, что бил ей прямо в глаза. Ставни были распахнуты, и она, не поднимаясь с постели, опираясь на локоть, взглянула в сторону маленького огорода, что был разбит под окнами.

— Надо будет отсюда семена взять, — подумала Полли. «Овощи местные уж больно хороши, и в Англии, наверняка, приживутся. Спасибо Покахонтас, не дает нам с голоду умереть. И травы принесла те, что я просила, спокойнее как-то, когда они под рукой. — Полли взглянула на холщовые мешочки, что лежали в плетеной корзине.