Вельяминовы. Начало пути. Книга 3 - Нелли Шульман

В чистой, скромной комнате пахло свежестью, и немного — розами. Полли потянулась и замерла — ребенок ворочался. «Есть хочешь? — усмехнулась женщина, положив ладонь на аккуратный, круглый, небольшой живот. «А вот его преподобие тебе бы сказал, — кто не работает, тот не ест!»

Дитя забило ножкой и Полли, тихо рассмеявшись, закинула руки за голову. «А все почему? — спросила она у живота. «Потому что мама и папа были неосторожны. Ну, и еще будут, конечно, года так через два, — женщина зевнула, и поднялась с постели.

— Еще хорошо, что затягиваться пока можно, — пробормотала она, умывшись, туго шнуруя простое, коричневой шерсти платье. «Ну, ничего, скоро твой папа приедет, и заберет нас отсюда — всех. А твою тетю Мэри я лично посажу на корабль, что бы она там ни говорила».

Александр, постучавшись, просунул голову в дверь и весело сказал: «Завтрак готов!»

Полли оглядела небольшую кухню и усмехнулась: «Я смотрю, твое предприятие с записками приносит свои плоды». На деревянном столе красовалась глиняная миска с орехами, и еще одна — с вареными, дымящимися початками кукурузы.

— Интересно, — Полли наклонилась и поцеловала сына в щеку, — что ты будешь делать, когда мисс Покахонтас и капитан Смит обвенчаются?

— Во-первых, мама, — Александр обгрыз крепкими зубами початок и принялся за второй, — мы до той поры отсюда уедем, слава Богу, а во-вторых, — они не обвенчаются. Покахонтас — дочь их самого главного вождя, как его там зовут…, - мальчик наморщил лоб.

— Вахунсонакок, — без запинки произнесла Полли и сын потрясенно сказал: «Вот это да!»

— Ну вот, — Александр потянулся за отваром из ягод, — отец никогда в жизни не разрешит ей креститься, понятное дело. Конечно, — со значением прибавил мальчик, — она может сбежать к капитану Джону…, Он послезавтра отплывает, кстати, идет на север, разведывать новые гавани. А когда дядя Николас вернется? — грустно спросил мальчик. «Я уже в Англию хочу».

— Скоро, — Полли ловко лущила орехи. «Давай-ка, убирай со стола, где ты там сегодня, у рыбаков?»

Александр кивнул и ехидно добавил: «Пойдем, дядя Майкл вон — уже принялся за свое, на все поселение его слышно».

Полли взяла заступ, что стоял на крыльце, и сказала сыну: «Я потом буду у тети Мэри, помогу ей со стиркой, так что сам тут хозяйничай, ладно?»

— Слушаюсь, ваша светлость! — шутливо поклонился сын, и женщина, шлепнув его пониже спины, сказала: «Иди, хоть рыбы сегодня на нашу долю перепадет».

На церковном дворе было многолюдно. Полли окинула взглядом женщин, что стояли отдельно от мужчин, и, вздохнув, решительно поправив чепец, — шагнула к ним.

— А вы пополнели, миссис Полли, — сладким голосом сказала Джоан Рэдклифф, жена главы совета поселения. «Вроде бы и еда у нас не такая богатая, а все равно…, - женщина улыбнулась и поджала губы.

— Миссис Рэдклифф, — сердито заметила Полли. «Я хочу послушать его преподобие — он так прекрасно, так искренне проповедует!»

Кузен был в безукоризненном, черном камзоле, украшенном рядом блестящих, медных пуговиц. Полли взглянула на его белоснежную рубашку и одними губами прошептала: «Хоть бы ты в аду сгорел, мерзавец!»

— И вот, братья и сестры, — нежным, ласковым голосом сказал его преподобие, — вспомним послание апостола Павла к фессалоникийцам. Майкл на мгновение закрыл большие, красивые лазоревые глаза, и Полли подумала:

— Что это Ник говорил? Их в детстве только мать различала и наш отец покойный, сэр Стивен и тот — путал. Немудрено, у них почерк даже одинаковый, и вообще — кто угодно их друг за друга примет. Ну, не я, и не Мэри, понятное дело, — она опустила голову, скрывая мимолетную улыбку.

— Ибо вы сами знаете, как должны вы подражать нам; ибо мы не бесчинствовали у вас, — проникновенно сказал священник, — ни у кого не ели хлеба даром, но занимались трудом и работою ночь и день, чтобы не обременить кого из вас. Не потому, чтобы мы не имели власти, но чтобы себя самих дать вам в образец для подражания нам. Ибо когда мы были у вас, то завещали вам сие: если кто не хочет трудиться, тот и не ешь.

— Поэтому, братья и сестры, — Майкл возвысил голос, — не суетными развлечениями надо заполнять свой досуг, а лишь только чтением Писания и работой на благо нашего поселения, дабы оно процветало и росло, во веки веков, аминь. Идите же, и трудитесь, братья и сестры, и, да пребудет с вами Господь, — Майкл перекрестил толпу и люди, переговариваясь, двинулись из ворот за ограду поселения.

Полли украдкой посмотрела на белоснежные, холеные руки кузена, и, вскинув на плечо заступ, весело сказала женщинам: «Пойдемте, займемся сорняками!»

На кухне дома его преподобия жарко горел очаг. Полли прислонила заступ к бревенчатой стене, и, скинув простые, потрепанные кожаные туфли, заглянула внутрь.

Мэри поднялась, придерживая большой живот, и женщина, как всегда, горько подумала:

«Господи, и в чем душа только держится, бедная девочка».

— Сядь, ради бога, — сказала она, заходя в одних чулках внутрь, засучивая рукава платья.

«Шьешь, вот и шей, и не вскакивай. Энни где?»

— Уроки делает, — вздохнула Мэри. «Он ей дал три главы из Евангелия от Матфея переписать, сказал, если будет хоть одна помарка, то…, - женщина не закончила, и, наклонив укрытую чепцом голову над простыней, — стерла слезу.

Полли стала разбирать белье. «Если бы ты мне прошлым летом все это рассказала, — заметила она, наливая в деревянное корыто горячую воду, — Николас бы нас всех отсюда забрал, ничего, побыли бы на корабле».

— Как вы приехали, я носила уже, — еле слышно сказала Мэри. «Куда бы я поехала, Полли, куда?».

Женщина поставила в корыто ребристую доску, и, взяв грубое, серое мыло, стала тереть об нее рубашки. «Да хоть куда, — сказала Полли, не оборачиваясь, — или ты думала, матушка тебе ответит на ту почту, которую она и не получала? Он твои письма еще в Тромсе выбросил, дорогая моя, так что ты и Энни оставите этого мерзавца тут, и отправитесь с нами в Плимут».

— Но дитя, Полли, — слабо запротестовала сестра.

— Вырастим, — кратко сказала женщина. «А его преподобию не сегодня-завтра индейцы голову разобьют, вождь Вахунсонакок не любит, когда мы в его дела вмешиваемся, сама знаешь.

Твой муж и так уже — некрещеным индейцам запретил даже заходить в поселение, ну да, впрочем, ты сама знаешь, он тебе ребро сломал за то, что ты их женщин домой пригласила.

Так что твоему мужу недолго жить осталось, если он и дальше собирается так себя вести».

Мэри вздрогнула, и, воткнув грубую иглу в простыню, вздохнула: «Грех так даже говорить, Полли, но я ему смерти желаю, — каждый день. Он ведь меня в первый раз избил еще тогда, на корабле, как мы в Исландию плыли, — я с капитаном разговорилась, о парусах, о ветрах тамошних, — я же в этом разбираюсь, мне интересно было. Да и капитану тому уже седьмой десяток шел, — Мэри слабо улыбнулась. «Ну, Майклу показалось, что я с ним блудить хотела, — женщина жарко покраснела.