Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка - София Волгина

– Да, уж ладно, здесь все свои, тетя Роконоца, – горько улыбнулся Алексис.

– А если не свои – милости просим из этой хаты вон, – звонко и грозно потребовал Митька Харитон.

Все хихикнули и посмотрели друг на друга.

– Все свои, командир, – сказал Пантелей, – просим, продолжай!

И в первый, и во второй, и в третий день, несмотря на то что все видели, как Алексис уставал к ночи отвечать на вопросы, количество их не уменьшалось. И на четвертый день было бы то же самое, но Алексису надо было ехать.

– Пора мне. Матери обещал быть через три дня. В следующий раз приеду с братом или сестрой. А, то, может, вы соберетесь к нам: будем рады, – говорил он, прощаясь в последнюю ночь перед отъездом.

– Да вы все сюда переезжайте. Здесь все-таки районный центр, больше греков, – предложил Митька-Харитон. За три дня, они особенно подружились друг с другом. Даже Генерал приревновал:

– Ты что так обхаживаешь нашего брата, может, мы тоже хотим с ним побольше время провести, – скрывая запальчивость заявил он ему на третий день, когда народ стал собираться в очередной раз в тесной горнице.

– Да, ладно тебе, Генерал. Понравился ему твой друг, хочешь казни, хочешь милуй, – защитил его Харик.

– А кому он не понравился? – тоже шутливо подмигнул любитель поговорить о жизни Поповиди. – Признавайтесь: будете иметь дело со мной.

– Нашего полку прибыло, – подмигнул Генералу Митька-Харитон, – теперь в нашей компании, еще один стоящий парень. Как мне его не обхаживать, если он такой, на редкость, славный малый? Я ведь и сам такой, не так ли, друг ты мой сердешный? – опять со смешком подмигнул ревнивцу Харитон.

* * *

Уже несколько месяцев Митька Харитониди работал на «Межрайбазе» бухгалтером. Он оказался единственным из друзей, кто закончил техникум, на радость деду Самсону. Было ясно, что Иван Балуевский не планировал вернуться жить в Осакаровку: служить попал на флот в Новороссийск, после службы, как сообщил в письме Харитону, собирался поступить в морское училище в городе Одессе. А Слон, все еще служил в армии. В Осакаровке теперь было два грека – бухгалтера, кроме Митьки – Харитониди еще и Прокопиди Николай. Очень высокого роста, сероглазый, Нико совершенно не был похож на грека, его все принимали за немца. Он успел закончить бухгалтерский техникум то ли в Акмолинске, то ли бухгалтерские курсы в соседнем от Акмолинска поселке, Михайловское. Как и когда это ему удалось никто не знал. Он по этому поводу, на удивление, не распространялся. Хотя обо всем другом рассказывал с охотой. Балагур был еще тот, не хуже Феофана Поповиди. Все Осакаровские, по крайней мере знали, что до этого он работал шофером в Осакаровском «Заготзерно». В сорок шестом он получил здесь американский «Студебекер» и возил зерно за двести километров в «Золотопродснаб», на какой-то рудник. Прокопиди рассказывал, что там работали москвичи за бонны, за которые можно было отовариваться в особых магазинах «Березка». Рассказал, что магазины такие находились только в столичных городах и то не во всех. Построены они были специально для иностранцев, ну и наших высокооплачиваемых соотечественников, которые могли расплачиваться за дефицитный товар долларами или бонами.

– Ну, просто позавидовать можно таким людям, вот бы заработать где-нибудь такие боны, – размечтался Харитон. – А боны эти можно выкупить на обыкновенные деньги? – поинтересовался он.

Прокопиди пожал плечами:

– Не знаю… Наверное, можно.

– А сколько стоит одна бона?

– Точно не знаю. Надо спросить. Спрошу у одного знакомца. Кстати, он мне недавно рассказал случай с этими бонами.

Последовал рассказ, как один из карагандинцев приехал домой с боннами, которые копил целый год на сберкнижке, ему перечисляли в Москву. Потом снял их и уехал домой к жене. На следующий день вечером к ним постучались, хозяева квартиры открыли, не спрашивая кто там, потому как ждали брата жены. Завалило несколько человек, завязали руки, рот заткнули кляпом и стали требовать деньги. Оказывается, они проследили за ним еще у Московской сберкассы. После долгого сопротивления пришлось все-таки все отдать. Через пять минут после их ухода пришел брат.

– Так мужик, заработавший честным трудом боны, чуть не помешался, – закончил свой печальный рассказ Нико.

– Да, боны дело серьезное, – отметил Генерал.

– Ничего себе! С самой Москвы вели человека ради денег! Ничего себе! И он ничего, ничего не заметил, – необычайно удивлялся Харитон.

– А что ты хочешь? За деньги готовы удавить. Тем более за такие, – ответил ему Нико, – спасибо еще не прикончили.

Среди многих коротких и длинных баек Нико Прокопиди, часто криминальных, был и рассказ, которых потряс слушателей своим драматизмом; как некий чечен Махмуд, отец трёх малолетних дочерей и двоих сыновей влюбился в красавицу осетинку Изабеллу. Стал добиваться ее, а она ему от ворот – поворот, дескать: если б не было у тебя детей, другое дело, а так не подходи. Тот, как заколдованный, ходил сам не свой, думал, как быть. И в одно прекрасное время, когда жена лежала в больнице с больными сыновьям, один из них был грудничком, летним вечером собрав трёх дочерей, повез он их на рудник, где когда-то работал. Там было много заброшенных шахт. Остановил перед скальным поворотом детей, взял самую младшую из них на руки, понес с собой и бросил в шахту. Потом вернулся за второй дочкой, тоже сбросил туда, но та успела крикнуть, потому что ударилась за выступ. Когда он пришел за третьей, старшей пятилетней дочкой, она уже бежала к автобусной остановке. Шел последний автобус, вывозил вечернюю смену рабочих. Девчонка успела заскочить и юркнуть в гущу шахтеров. Махмуд вбежал, поймал ее и потянул за собой из автобуса. Девчонка заплакала пронзительно, залопотала на своем языке. Люди поняли, что здесь что-то неладное и не дали ему забрать малышку. Ну, а потом все выяснилось. Жена вышла с больницы имея теперь вместо пятерых детей, только троих. Она сразу сняла с себя чеченскую одежду, в первую очередь штаны и заявив, что замуж никогда не выйдет потому, как, по ее мнению, мужчины нелюди. И жить она будет теперь, как посчитает нужным. А Махмуда, когда привезли на суд, сопровождала милиция плотным кольцом, боялись чеченцы разорвут его на части. После суда, преступника тайно вывезли в другой город, но родственники жены Махмуда грозили, что все равно его достанут из-под земли. А осетинка та, Изабелла, боясь, видимо, возмездия, исчезла, уехала в неизвестном направлении.

Вот такую историю рассказывал друзьям Нико со всеми подробностями и деталями, почти, как очевидец, в один из зимних вечеров на кухне у Роконоцы.

Рассказ этот