На шипах - Алексей Александрович Нескородов

– Да, помогу конечно. Чего же не помочь безнадёжному романтику. Только вот…

Он задумался, будто не решаясь завершить фразу.

– Что? – Раздражённо спросил я.

– А вдруг она скажет "нет"? На глазах у тысяч людей после того, как ты перед ней распинался?

– Не скажет!

– Уверен?

– Да конечно уверен. Она однозначно скажет "да"! – сказал я, а сам подумал: "А вдруг и правда скажет "нет"? Вот позорище будет".

Вот Аршак! Умеет испортить настроение на ровном месте. Я и так волнуюсь, места себе не нахожу. На телефон поглядываю каждые две минуты в надежде, что мне позвонит майор и скажет, что все обошлось. Дёргаюсь как параноик, переживая за подаренную Пегасом машину и оставленное в ней кольцо, купленное за штуку баксов, а теперь ещё меня будет мучить это потенциальное "нет". Может и правда, ну его нафиг? Зачем мне все это? Вроде живу и радуюсь. Ладно, решил. Если не найду машину, то отложу все это до лучших времен.

Для остальных тренировка закончилась, а мне ещё надо было добраться домой. Я стоял у забора и поправлял цепь. С тревогой настраивась на час интенсивной езды.

– Ты сегодня верхом? – окликнул меня Пегас, подшучивая над розовым велосипедом.

– Вроде того. – Вяло ответил я, не испытывая восторга от встречи.

– Кстати о конях. Я поговорил с братом, казачество предоставит белого жеребца для твоего перфоманса с Мариной.

– Спасибо!

– Да не вопрос! – Пегас посмотрел на меня с лёгкой улыбкой. – А ты чего такой кислый?

– Да что-то день не задался.

Я совершенно не хотел делиться с ним историей с мерседесом. Бог его знает, как он отреагирует. Ведь это его подарок, а я его потерял.

– Я вот задумался. А вдруг Марина скажет "нет"?

– На стадионе? Под взором тысяч глаз? Фото и телекамер? Когда ты выскочишь на коне, встанешь на колено и наденешь на пальчик золотое кольцо с бриллиантом?

– Ну да.

– Вот ты даешь. – Он рассмеялся. – Да тут любая скажет "да". И вообще, победители, слово "нет" не принимают.

– Это ты хозяин жизни, которому всегда говорят «да». Я же, скорее, раб обстоятельств, которые часто вынуждают выслушивать отрицательные ответы.

– Это джунгли и каждый сам выбирает свой тотем. Пора бы определиться кто ты: лев или овца.

Он снова покосился на розовый велосипед.

– А чего не на машине?

Я замешкался. Рассказывать про угон не хотелось, но и лгать было нельзя. Пришлось набраться храбрости и рассказать всё.

– А почему мне ничего не сказал? – Спросил он с укором.

– Не знаю. Не хотел тебя расстраивать. Всё равно дело гиблое и вряд ли его вернут. Я сообщил в полицию, у меня там связи.

– Связи у него. Неужели ты думаешь, что мусора тебе в чем-то помогут?

– Там у меня майор знакомый. Если бы была возможность, он бы помог. Он и сейчас прикладывает все силы, но сразу предупредил, что дело гиблое. Говорит – это банда.

– Баланда! Я удивлён, что мусора вызывают у тебя доверие, а я нет. Я думал, что мы друзья.

– Друзья. Конечно друзья. Просто я не думал, что поиск преступников находится в компетенции депутатов.

Пегас ничего не ответил и просто ушел прочь.

Пришлось пропотеть, прежде чем я успел добраться до дома. В небе смеркалось. Уставшие ноги уже не слушали команд утомленного мозга, а колени подкашивались от каждого шага. Прежде чем влезть с велосипедом в подъезд, я с наивной надеждой взглянул на парковку, где днём ранее на месте белого мерседеса стоял зелёный москвич. Там было пусто, ровно также было и на душе. Я зашёл в квартиру, рухнул на диван и уснул.

К утру я с трудом оторвал больную голову от подушки. Всю ночь мне снился белый мерседес с тоннированными стёклами, удаляющийся от меня по шоссе. Я пытался его настичь, стуча шипами бутс по асфальту. Но лишь споткнулся и упал, провожая его отчаянным взглядом. Надо мною стояла Марина, я пытался встать, но не мог. Будто прилип к асфальту. "Ты мне поможешь?" – говорю, протягивая ей руку. Она смотрит на меня и отвечает: "нет".

Тут я и проснулся. Тревога никуда не делась, хороших новостей я не ждал и лишь надеялся, что стойкий запах кофе ударит по ноздрям и немного взбодрит перед тяжелым насыщенным днем. Пара глотков привела меня в чувства. За окном расцветала весна. Вдохнув свежий воздух, я не поверил глазам. Во дворе, под   едва зеленеющим деревом стоял белый мерседес. В трусах и тапках выскочил из подъезда, не взирая на ворчание сидящих на скамейке старух. Да и какое им дело до моей радости? Пропав на два дня, белый мерседес неожиданно вернулся к хозяину. Целый и невредимый, даже помытый от налипшей за зиму грязи, он блестел как сапфир. Я залез в бардачок. Кольцо тоже было на месте. На рулевой панели лежала скомканная записка, я развернул ее и прочел: "Простите нас пожалуйста".

Глава 13. Открытые чувства

Стадион гудит. Казаки в мохнатых папахах поют песни на южной трибуне. Поставленный дикторский голос громко объявляет составы. Двумя стройными колоннами игроки обеих команд выползают на поле из под трибун.

Матч очень важен для нас. Астраханский Вымпел стал открытием этого сезона. В десяти матчах они одержали восемь побед и отстают от нас всего на четыре очка. Поражение не лишит Пегас первого места, но может всерьез пошатнуть нашу уверенность в себе. А я и так ни в чем не уверен. Руки дрожат, а ком в горле не даёт дышать и вызывает тошноту. И дело здесь не только в ответственном матче, но и в том, что будет после него.

Мы нацелены на победу. Аршак и вовсе, как горный орёл, распушил перья и на то был свой повод. Кубковые подвиги самоотверженного голкипера привлекли внимание сильнейших клубов страны и сегодня на трибунах присутствовали скауты сразу трех столичных команд. Он знал об этом и был готов разбиться в лепешку лишь бы произвести на них впечатление.

– Не передумал? – сказал он мне в затылок, во время выхода команд.

– Нет. – Твёрдо ответил я, а самого пробрал холод. А вдруг она даст такой же ответ? Посеянное Аршаком семя сомнения дало свои плоды, которые посещали меня в виде приступов страха на протяжении нескольких дней.

– Ты только не трухай. Я тогда лишнего взболтнул. Уверен, что все будет хорошо. Она согласится.

Мы выстроились. Заиграл гимн. Я коснулся ладонью груди и почувствовал свое сердце. Сухие губы мямлили песню, а глаза искали Марину.

В ложе для почётных