На шипах - Алексей Александрович Нескородов

он приведет себя в порядок, ведь плохое настроение сказывалось и на качестве игры. Раз за разом он пускал плюшки за шиворот на решающей тренировке.

– Да что с тобой такое! – Воскликнул я, ужасаясь его игрой.

– Соберись, тряпка! – Крикнул ему Кривоножко. – На тебе лица нет.

Аршак обиженно прикусил губу, облокотившись на штангу плечом.

– Что случилось? – Спросил я.

– Да ничего! – Ответил он, с присущей только ему экспрессией.

– Неужели дедушка умер?

– Нет! Хуже. Они меня обманули. Затащили в Армению, чтобы женить! – Он снял перчатку и бросил ее на траву. На безымянном пальце блеснуло кольцо. Мы с Кривоножко заржали в голос.

– Пошло оно все к черту. – Негодовал Аршак. – Так и знал, что нечего мне там делать. Мой дом здесь!

– Красивая хоть? – Спросил Кривоножко, вытирая слезы от смеха.

– Ну так. У меня и лучше есть. Я ее видел-то всего один день.

– А потом что?

– Сбежал оттуда на хрен. И больше туда не вернусь. Орел – птица гордая!

Пробил час икс. Центральный городской стадион гудел и с нетерпением ждал матча, надеясь на то, что любимая команда даст бой столичным мастерам. «Настало время великих побед!» – надрывался в раздевалке Макаров, поднимая наш боевой дух. Несмотря на то, что за моей спиной были сотни официальных матчей, я все равно ощущал мандраж. Три месяца простоя, связанные с дисквалификацией за драку с Кривоножко не прошли бесследно. Да, я играл в товарищеских матчах на турецких сборах и успел привести себя в форму, но в тех встречах поражение не несло никаких рисков. Сейчас же, в кубковом матче с серьезным соперником из Москвы проигрыш означал крушение всех надежд. Поход за кубком – моя главная цель на оставшуюся часть карьеры. Это шанс доказать себе и всем остальным, что я не зря прожил футбольную жизнь и достоин серьезных трофеев.

С легким трепетом я выбежал из раздевалки, как молодой жеребец, которого силою удерживали в загоне. Бутсами вонзился в рыхлый газон, ощущая силу родной земли. В небе слепит солнце, в воздухе веет весенней прохладой, под футбольный марш громыхающего оркестра игроки выходят на стадион. Трибуны набиты болельщиками, которые скандируют имя нашей команды. Казачий хор поет боевые песни. В ложе для почетных гостей вместе с губернатором восседает семейство Сафоновых. Словно императоры Рима они сидят и смотрят на своих рабов, подавая народу хлеба и зрелищ. Рядом сидит отец Тихон и шепчет молитву. Надеюсь, что они будут услышаны и да поможет нам бог! Вижу Марину, она тоже в vip-ложе, скрестив пальцы рук, с волнением смотрит на меня. Ее поддержка имеет особую ценность, ведь такой верной женщины у меня еще никогда не было. Обычно футбол был моим личным делом, которым я занимался вопреки всем. Татьяна не любила его и не ценила мои успехи, Марина же, готова подставить плечо и поддержать добрым словом.

Все готово к началу матча. Соперники стоят напротив. Тимохин, Петрищев и Асхабадзе приветствуют меня. Мы улыбаемся, как старые друзья, зная, что когда просвистит свисток от былой дружбы не останется и следа. Уж больно важен матч и слишком высоки ставки. Проигрывать не хочет никто, да и мне, есть, что доказать бывшей команде.

Судья зажал свисток в зубах. Трибуны ревут, ожидая битвы. Мы с Кривоножко стоим в центре круга. Мяч под моей ногой. Еще мгновение и матч начнется. Трудно справиться с нахлынувшим волнением. Дыхание сперто, колени дрожат, сердце пробивает грудную клетку. Пытаюсь собраться. Закрываю глаза, расправляю в стороны руки, делаю глубокий вдох. Ощущаю себя гладиатором, готовым отдать жизнь на алтарь победы. Со щитом или на щите…

Надутые щеки судьи издают громкий свист. Игра началась!

Динамо захватило инициативу. Асхабадзе и Петрищев несут угрозу нашим воротам. Аршак начеку и демонстрирует высший пилотаж. Мы закрылись в обороне, вцепились ногами в газон, вспахивая его как грядку. Динамо продолжает давить. Трибуны ревут, требуя большей активности, будто забывая, что против нас играет легендарный клуб из Москвы.

Игра от обороны – тактически ход, а не проявление трусости. Оставив все силы у ворот, ищем возможность идти в контратаку. Чичикн с мячом, навес на Кривоножко, тот скидывает на меня. Я прохожу на фланг и делаю прострел. Вратарь ошибается. Мяч попадает к Чичикину тот бьет. Но штанга не дает мячу оказаться в воротах. «Блядь» – кричит Макаров с интонацией, разрезающей слух. Мы держимся за голову, ведь такого момента может больше не быть. Надо играть дальше. Уже Динамо начинает новый поход к воротам. Навес на Асхабадзе, тот принимает мяч грудью, скидывает на ногу и бьет прямо в цель. В невероятном прыжке Аршак отражает удар. Трибуны ревут, скандируя его имя. На кураже армянский орел дважды вылетает, спасая команду, рискуя собственным здоровьем.

Свисток судьи отправляет нас на перерыв.

Второй тайм проходит по тем же канонам. Динамовцы давят как чугунный каток. Мы держимся, сжавшись плотным кольцом, надеясь поймать соперника на ошибке. Неуступчивый характер игры превратил поле в огород. Аршак – главный герой матча, продолжает творить чудеса. Второй тайм скоро кончится. Счет 0-0. Мы надеемся на серию пенальти. Измотанный Петрищев, задыхаясь на каждом шаге, проявляет характер и из последних сил, дугой обегает сразу троих. Гол кажется неминуемым, но Аршак когтями выцарапывает мяч из ног соперника. Трибуны визжат от восторга. Аршак стоит в штрафной и прижимает мяч к груди, думая, что делать дальше. «Выбивай его на хер!» – кричу я. Он не спешит, задумчиво смотрит на разбегающихся в стороны игроков. Взгляд издает нездоровый блеск, на лице появилась ухмылка. Он скидывает себе мяч и подобно полевому игроку начинает разгонять атаку. Пинает его вперед, ловкими финтами убирая игроков соперника. Мы с ужасом смотрим на это безумие. Разгоряченный армянин поочередно обошел аж четырех игроков Динамо. В центре поля можно было отдать пас, но он не стал этого делать. Прорыв не мог быть бесконечным, Петрищев выгрыз мяч из уставших армянский ног и погнал Динамо в атаку на пустые ворота.

В ложе для почетных гостей началось беспокойство. Губернатор схватился за голову. Сафонов младший вскочил с места, крепко сжав кулаки. Отец Тихон, закрыл глаза и, прижав к губам крест, спешно читал молитвы. А Марина болела за меня всем сердцем и я чувствовал ее любовь.

Длинная передача дошла до ног Асхабадзе. Скоростной грузин качнул в центр и с левой ноги запустил мяч в пустые ворота. Аршак с выпученными от страха глазами бежал позади и никак не успевал спасти команду от гола. Я встал в ворота и рукой отразил