Божественная комедия - Данте Алигьери

Песнь двадцать четвертая

Восьмое, звездное небо (продолжение) 1

О сонм избранных к вечере великойСвятого агнца, где утоленоАлканье всех! Раз всеблагим владыкой

4

Вот этому вкусить уже даноТо, что с трапезы вашей упадает,Хоть время жизни им не свершено, —

7

Помыслив, как безмерно он желает,Ему росы пролейте! Вас поитРодник, дарящий то, чего он чает».

10

Так Беатриче; радостный синклитСтал вьющимися на осях кругами[1610]И, как кометы, пламенем повит.

13

И как в часах колеса ходят сами,Но в первом — ход неразличим извне,А крайнее летит перед глазами,

16

Так эти хороводы, движась неОднообразно, медленно и скоро,Различность их богатств являли мне.

19

И вот из драгоценнейшего хораТакой блаженный пламень[1611] воспарил,Что не осталось ярче в нем для взора;

22

Вкруг Беатриче трижды он проплыл,И вспомнить о напеве, им пропетом,Воображенье не находит сил;

25

Скакнув пером, я не пишу об этом;Для этих складок[1612] самые мечты,Не только речь, чрезмерно резки цветом.

28

«Сестра моя святая, так чистыТвои мольбы, что с чередой блаженнойМеня любовью разлучила ты».

31

Остановясь, огонь благословенный,Направя к госпоже моей полетДыханья, дал ответ вышереченный.

34

И та: «О свет, в котором вечен тот,Кому господь от этого чертогаВручил ключи, принесши их с высот,

37

Из уст твоих, насколько хочешь строго,Да будет он о вере вопрошен,Тебя по морю ведшей, волей бога.

40

В любви, в надежде, в вере — прям ли он,Ты видишь сам, взирая величавоТуда, где всякий помысл отражен.

43

Но так как граждан горняя державаСнискала верой, пусть он говорит,Чтобы, как должно, воздалась ей слава».

46

Как бакалавр[1613], вооружась, молчитИ ждет вопроса по тому предмету,Где он изложит, но не заключит,[1614]

49

Так точно я, услыша просьбу эту,Вооружал всем знаньем разум мойПеред таким учителем к ответу.

52

«Скажи, христианин, свой лик открой:В чем сущность веры?» Я возвел зеницыК огню, который веял предо мной;

55

Потом, взглянув, увидел проводницыПоспешный знак — словесному ручьюИзлиться дать из мысленной криницы.

58

«Раз мне дано, чтоб веру я моюПред мощным первоборцем исповедал,Пусть мысль мою я внятно разовью! —

61

Сказал я. — Как о вере нам поведалТвой брат,[1615] который с помощью твоейИдти путем неверным Риму не дал,

64

Она — основа чаемых вещейИ довод для того, что нам незримо;Такую сущность полагаю в ней».

67

И он: «Ты мыслишь неопровержимо,Коль верно понял смысл, в каком онаИм как основа и как довод мнима».

70

И я на это молвил: «ГлубинаВещей, мне явленных в небесной сфере,Для низменного мира столь темна,

73

Что там их бытие — в единой вере,Дающей упованью прочно стать;Чрез то она — основа в полной мере.

76

Нам подобает умозаключатьИз веры там, где знание невластно;И доводом ее нельзя не звать».

79

И я услышал: «Если б все так ясноУсваивали истину, познав, —Софисты ухищрялись бы напрасно».

82

Горящая любовь, так продышав,Добавила: «Неуличим в изъянеИспытанной монеты вес и сплав;

85

Но есть ли у тебя она в кармане?»И я: «Да, есть, блестяща и кругла.И я не усомнюсь в ее чекане».

88

Опять, вещая, голос издалаГлубь света: «Этот бисер,[1616] всех дороже,Рождающий все добрые дела,

91

Где ты обрел?» Я молвил: «Дождь погожийСвятого духа, щедро пролитойРавно по ветхой и по новой коже,[1617]

94

Есть силлогизм, с такою остротойМеня приведший к правильным основам,Что мнится мне тупым любой иной».

97

И я услышал: «В ветхом или в новомСужденье — для рассудка твоегоЧто ты нашел, чтоб счесть их божьим словом?»

100

Я молвил: «Доказательство того —Дела;[1618] для них железа не калилоИ молотом не било естество».

103

Ответ гласил: «А в том, что это было,Порука где? Что доказательств ждет,То самое свидетельством служило».

106

«Вселенной к христианству переход, —Сказал я, — без чудес, один, бесспорно,Все чудеса стократно превзойдет;

109

Ты, нищ и худ, принес святые зерна,Чтобы взошли ростки благие там,Где вместо лоз теперь колючки терна».

112

Когда я смолк, по огненным кругамПеснь «Бога хвалим» раздалась святая,И горний тот напев неведом нам.

115

И этот князь, который, увлекаяОт ветви к ветви, чтобы испытатьМеня в листве довел уже до края,

118

Так речь свою продолжил: «Благодать,Любя твой ум, доныне отверзалаТвои уста, как должно отверзать,

121

И я одобрил то, что вверх всплывало.Но самой этой веры в чем предмет,И в чем она берет свое начало?»

124

«Святой отец и дух, узревший свет,В который верил так, что в гроб спустился,Юнейших ног опережая след,[1619] —

127

Я начал, — ты велишь, чтоб я открылся,В чем эта вера твердая мояИ почему я в вере утвердился.

130

Я отвечаю: в бога верю я,Что движет небеса, единый, вечный,Любовь и волю[1620], недвижим, дая.

133

И в физике к той правде безупречной,И в метафизике приходим мы,И мне ее же с выси бесконечной

136

Льют Моисей, пророки и псалмы,Евангелье и то, что вы[1621] сложили,Когда вам дух воспламенил умы.

139

И верю в три лица, что вечно были,Чья сущность столь едина и тройна,Что «суть» и «есть» они равно вместили.

142

Глубь тайны божьей, как она данаВ моих словах, в мой разум пролитая,Евангельской печатью скреплена.

145

И здесь — начало, искра здесь живая,Чье пламя разрослось, пыланьем ставИ, как звезда небес, во мне сверкая».

148

Как господин, отрадной вести вняв,Слугу, когда тот смолк, за извещеньеДушой благодарит, его обняв,

151

Так, смолкшему воспев благословенье,Меня кругом до трех обвеял кратАпостольский огонь, чье вняв веленье

154

Я говорил; так был он речи рад.

Песнь двадцать пятая