Химеры просыпаются ночью - Райво Штулберг

— О, а у тебя теперь трофейный, — кивнул Фитиль на пистолет, — и ружье пока не потребуется. Маслят теперь добудь, вон у него должно быть наверняка немного, — и кивнул в сторону почти угомонившегося трупа.

— Трясется, черт…

— Ну как оттрясется. Меня, признаться, тоже это коробит.

— И много их сегодня пришло?

— Чело… штук пять. Это уже второй раз за месяц. Но в прошлый раз был всего один.

— А если укусит?..

Все немедленно расхохотались в голос.

— Та ні, це ж не кіно, — сквозь смех выдавил из себя один, — Мізки випалило, це не заразливо. В деяких і в звичайному стані мізків нема.

И все снова покатились со смеху, видимо, найдя шутку чрезвычайно удачной.

По улице проволокли тела, серая жижа тянулась по пыли за ними.

— Бери швидше патрони і цього понесемо, щоб не смердів тут, — шутник указал на труп.

Превозмогая блевотные позывы, я обшарил рюкзак и карманы мертвеца. Обнаружил коробку с патронами и сигареты. Еду — несколько банок тушенки и батон — брать побрезговал.

— Подсумок обыщи, может, арт какой найдется. Неспроста на Выжигатель шел ведь… — сказал Фитиль. Но в подсумке ничего не оказалось.

— Ладно, тогда потащили.

Мне велели взять труп за ноги, и я поволок его по бурым следам на дороге. Шли довольно долго, пока не вышли за село, где, видимо, находилось местное кладбище. Деревянные, наспех сколоченные кресты, кое-где обмотанные противогазами, некоторые с неразличимыми надписями на дощечках.

— Хоть и нежить, а все ж вроде как и свои… — размышлял вслух Фитиль, — стало быть, и похоронить надо.

Копали по очереди. Никаких прощальных слов не было, просто вырыли одну большую ямищу и побросали в нее все трупы. Все с размолотыми в кашу головами. Все же получалось почти как в кино: чтобы убить зомби, нужно уничтожить его мозг.

Странные дела здесь творятся. И это в самый первый день. Что же будет дальше?..

Я сидел на гнилых бревнах и рассматривал свой трофей — пистолет. Как часто, когда еще был шкетом, мечтал о нем. Грезил даже. Теперь мечта материализовалась в этот тусклый кусок металла с заметными царапинами на рукояти, потертыми номерами и аккуратной дыркой, из которой вылетала чья-то раскаленная свинцовая смерть. Но ни радости, ни трепета я не ощущал. Сидел и щелкал курком впустую. Обойма лежала на коленях. Из этого пистолета утром мог быть застрелен и я, не случись под рукой деревяшки. Тщетно пытался настроить себя на торжественный лад исполнения мечты — иметь пистолет. На душе саднило, и что-то тяжелое застряло в груди, не давало выдохнуть полной грудью. А что если…

Я сунул дуло в рот и изо всех сил представил, что в обойме затаился тот самый — мой — патрон. Не представлялось. А ведь можно прямо сейчас зарядить обойму, ствол в рот — и прекратить все мытарства. И уже буквально через минуту этот мир будет без меня. Он будет точно таким же, как и минуту назад, и две минуты, и час. А мое тело с окровавленной головой распластается на бревнах, скатится в траву. Прибегут сталкеры, посмотрят и скажут: «Ну что ж, у чувака нервы не выдержали». И закопают вместе с теми зомби.

Вот и все.

Но только мне самому уже не будет ни страшно, ни стыдно, ни обидно, ни радостно, ни грустно и ни злобно.

Я и правда медленно вложил обойму, щелкнул предохранителем. Направил ствол в лицо. Черная дыра теперь смотрела прямо в меня. Одно движение пальцем — и… должно быть, я даже не успею дослушать до конца выстрел. А дырка напротив предательски дрожит. Я немного надавил пальцем. И сам испугался, как глубоко он вдруг ушел. Быстро повернул руку в сторону забора. От греха подальше.

Вот так. Я струсил. Чего и следовало ожидать. Все торжественные и трагичные мысли закончились банальным проявлением трусости.

А в тот же вечер я увидел свою первую аномалию. Нет, не случайно. Фитиль, после того, как в очередной раз «поправился», специально повел — показать. Мы проследовали по тропке вниз от поселка, потом некоторое время шли по разбитому асфальту, сквозь который обильно цвела растительность. Несколько раз мой провожатый делал знак остановиться и выставлял перед собой приборчик: оранжевая коробочка со стеклянной трубкой, внутри которой, совсем как в градуснике, качался зеленый столбик. Фитиль сосредоточенно всматривался в этот столбик, прислушивался к тонкому попискиванию приборчика…

— Это что у тебя? — не выдержал я.

— Это есть детектор для обнаружения аномалий, да. Без него в Зоне делать почитай нечего, а уж за Кордон без него сунуться — все равно что без башки остаться. Если вот эта штука, — он указал на столбик, — поднимется выше и станет красной, а пуще того засвистит — рви когти подальше, не ровен час — засосет.

— Она, аномалия?

— Ага. Это, правда, модель старая уже, новые прямо тебе показывают, где эта зараза расположилась, но и с этой по Кордону ходить можно. И даже через Свалку пройти. А уж если поглубже — то машинку посерьезней надо, да.

— А почему Свалка?

— Потому что она — Свалка. Гниют там кучи грязного мусора под чистым небом, растекается все, фонит — аж за километр… Стоп!

И Фитиль бросился с дороги, вжался в траву. Я растерянно озирался, стараясь увидеть угрозу.

— Да ложись ты, камикадзе гребаный! — прошипел он.

Без лишних вопросов, я упал рядом с Фитилем.

— Военные, — едва слышно шепнул он, — ползем вниз, если начнут стрелять — бежим и не оглядываемся, зацепит — я за тебя не отвечаю, и ты мне никто. Понял?

Мы осторожно стали отползать от дороги, наверху и правда послышались неясные голоса, но оглядываться было страшновато. Проползли порядочно, но, только когда голоса совсем стихли, Фитиль осторожно приподнялся на локтях.

— Чуть из-за тебя не спалились. В следующий раз если говорю ложись — значит ложись и без лишних вопросов. Скажу штаны снимай — снимешь и с голой жопой побежишь. Понял?

Я молчал. В самом деле, что тут возразишь: виноват.

— Обход, что ли, приспичило им делать? Но до Кордона не пойдут, точняк не пойдут, так, для вида больше покрутятся и назад. У нас с ними перемирие пока вроде как, а раньше ведь частенько схлестывались, а потом их Веер с ребятами поприжал маленько, стали сталкеров уважать, да.

Второй раз за сутки встречаться с солдатами у меня, понятное дело, желания не было. С крутым нравом этих ребят я уже вчера познакомился…

Неподалеку захрустели ветки, раздался топот.

— Плоти, — успокоил Фитиль, — не тронут. Трусливые твари, но и злить тоже не советую. Хотя первыми никогда не нападут.

В дебрях сушняка мелькнула огромная тень, потом исчезла и больше не появлялась. Мой проводник сделал знак следовать за ним. Скоро мы остановились у странной, будто кем-то вытоптанной, округлой площадки, которая образовывала обширную проплешину в окружающей бурной растительности. Земля же внутри плеши запеклась оплавленными комьями, местами провалилась довольно глубокими кратерами. Воздух над этим местом будто плясал, как это бывает над костром, в сумерках отчетливо — словно из ниоткуда — временами с потрескиванием выпрыгивали снопы искр. Тянуло горячим.

А еще там стояла кровать, железная такая кровать, с сеткой. Вся закопченная, с изогнутыми ножками. Странное зрелище.

— Вот это она и есть — Жарка, — указал Фитиль.

Про аномалии мне читать, конечно, доводилось. А вот теперь, буквально в двух шагах, находилась одна из них, самая настоящая, реальная, не из журнальных статей.

— Она радиоактивная?

— Эта? Эта нет. Но есть и грязные, да. А эта тут с незапамятных времен стоит. Как вот только я в Зону пришел — года три почитай уже — так она здесь и стоит, хотя обычно после каждого Выброса они перемещаются. А эта вот стоит, да.

Я подобрал камешек и бросил внутрь плеши. Не успел мой камень коснуться земли, как раздалось шипение, потом из ниоткуда вырвался двухметровый столб пламени. С минуту он причудливо извивался, в сумерках плясали багряные отблески. Потом все мгновенно стихло, улеглось.

— Удобно хабар прятать, не каждый туда сунется, — указал Фитиль прямо в центр проплешины. — Я б не сунулся. А так, вполне и очень даже может быть, что вот под кроватью ящичек прикопан… Или не прикопан. А задницу жарить никто поди зазря не захочет, да.

Тем временем заметно стемнело, надо было возвращаться. На обратном пути Фитиль поведал еще о некоторых близлежащих аномалиях. Но, по его словам, артефактов они не рождали.

— На Кордоне вообще теперь стало трудно хабаром разжиться, а на Свалке бандиты ошиваются. А в другие места только с хорошей снарягой идти надо, я все на Янтарь нацеливаюсь, да туда тоже сейчас запросто не сунешься: зомбей полно. Долг хоть ученых и охраняет, но на весь Янтарь никакого Долга не хватит, да. Вон ведь, утром забрели…

— А что за зомби такие? Откуда берутся хоть?