Записки прижизненно реабилитированного - Ян Янович Цилинский

целый день, а он бессовестно дрыхнет!» Балерине казалось, что Василий плюнул ей в душу.

— Ольга Васильевна! — ответила Татьяна, чувствуя, что говорит раздраженно. — Пусть Василий сразу же позвонит мне, как только проснется. — И бросила трубку.

Прошел час, потом второй и третий. В квартире несколько раз звонил телефон. Татьяна первой подбегала к аппарату, но слышала не тот голос, который ждала. За это время балерина многое передумала. Сначала она вспомнила свои обиды на Василия и его поступки, которые считала плохими.

Студент представлялся ей в самом неприглядном свете:

«Он черствый, грубый, нескладный, невнимательный, упрямый, скучный. Его противные русые волосы топорщатся вихрами. Чем только он меня присушил?»

Потом Татьяна переключилась на события сегодняшнего дня. «Спит? Нет, это сказки! Нельзя так долго спать! На самом деле он ушел с приятелями, а про меня забыл. Или он меня обманывает и имеет любовницу. Кто она? Инесса? Но она на юге. Его училка? Ее тоже нет в Москве. Значит, Вася с кем-то еще спутался. Наверно, познакомился с девчонками в институте и загулял после экзамена. Нет, он у Надежды. Она на него в вагоне по дороге в Москву заглядывалась!»

Татьяна захлебывалась от отвращения к Василию. Она накладывала на него самые страшные кары. Порой ей хотелось самой расцарапать ему лицо. Немного успокоившись, балерина представила, как Вася приползет к ней на коленях жалкий и виноватый, а она уничтожит его своим презрением. Между ними с этой минуты все будет кончено. Навсегда!

Время шло. Известий от Василия не было. Татьяна устала от мучительных мыслей и ожидания. Еще больше ее удручало то, что она все равно ждет Василия и в глубине души обрадуется, когда он появится. Его непослушные русые волосы были такими красивыми! Балерину охватило отчаяние. К глазам подступили слезы. В эту минуту в комнату вошла мать:

— Таня, мне кажется, что он сегодня сдавал последний экзамен? Каков результат? — Анастасия Ивановна прекрасно видела, что происходит с дочерью.

— Вася пока ничего не сообщил, — отвечала Татьяна, стараясь не показывать своего смятения.

— Не пора ли известить? На дворе уже ночь.

— Вася не может меня известить, потому что он спит.

— Спать — и поэтому держать тебя в неизвестности! Какая черствость и невнимательность! — произнесла Анастасия Ивановна. — Впрочем, ничего другого от него ждать не приходится. Таня, тебе пора это понять!

Татьяна уныло молчала. Еще несколько дней назад подобное замечание вызвало бы протест со стороны дочери и привело бы к ссоре. Анастасия Ивановна поняла, что посеянные ею семена недоверия к Василию дали хорошие всходы. Все прошедшее время она разбрасывала их щедрой рукой. Мать решила довести разговор до конца и попробовать убедить Татьяну, что ей пора расставаться с Василием. Словно чувствуя, о чем пойдет речь, дочь воскликнула:

— Мама, помолчи! Мы с тобой никогда не поймем друг друга. Ты не женщина, ты никого не любила! А я люблю и жить без него не могу. С ним я узнала, какое счастье быть женщиной!

— Доченька, ты узнала не счастье, а несчастье быть женщиной! — От этих слов Татьяна вздрогнула. Мать предстала перед ней в незнакомом облике. От маски холодной вежливости не осталось и следа. Перед балериной стояла страдающая и переживающая свое горе женщина. — Ты подарила свою любовь, — продолжала она, — отдала душу, сердце и тело Он для тебя стал целым миром. Ты слышала притворные слова и верила в ответное чувство.

Но ты оказалась обманутой. Не успела пройти радость первых дней близости, как он отгородился от тебя глухой стеной. За ней проходит вся его жизнь, в которой для тебя нет места! Тебя нет в его душе и сердце! Даже находясь рядом с тобой, он думает о своем, далеком. Ты молишь о ласке, а он отмахивается от тебя как от назойливой мухи. Все это ты уже испытала.

Татьяна смотрела на мать как на вещуныо. Она говорила то, что наболело у нее на душе.

— Послушай, что будет дальше, — продолжала мать. — Ты воображаешь, что он сильный и мужественный? И здесь тебя ждет разочарование. Скоро ты увидишь его растерянным, жалким, — она презрительно улыбнулась, — и требующим сочувствия. Его согнут неудачи. Л неудачи будут всегда. Он из тех, кто стремится к невозможному и хочет коснуться солнца. Это пустые мечты. Светило наказывает наглецов. А еще тебя ждет нищета. — Мать остановила дочь, которая хотела сказать про свое наследство. — Деньги — мусор, но их надо уметь добывать. Он на это не способен. Тебе придется улыбаться на грошовую зарплату, а сейчас, — Анастасия Ивановна усмехнулась, — если он поступит в институт, то ты будешь улыбаться на стипендию. На жизнь пойдут твои средства. Надолго их не хватит.

Итак, подведем итог. — Она говорила теперь, как всегда, холодно и немного презрительно. — Твой удел: обманутая мечта, муж — тряпка и неудачник и в придачу нищета. Получай свое женское счастье!

Татьяна зарыдала и уткнулась в колени матери.

— Мамочка! Как мне быть? Мне никогда не было так плохо, даже в лагере!

— Никому не открывай своего сердца. Живи для себя. Береги богатство и цени независимость. Добивайся успеха на сцене, — ответила мать. — К тебе придет поклонение. Кругом будут ходить толпы мужчин. Выбирай любого. Пусть всем правит твой каприз! Ты узнаешь все радости жизни и обретешь покой. — Анастасия Ивановна чувствовала, что дочь пойдет ее путем.

Татьяна погрузилась в беспокойный сон с тревожными сновидениями. Но он ее не освежил. Балерина пробудилась рано и чувствовала себя разбитой.

Василий позвонил по телефону около восьми часов:

— Таня, я бегу к тебе!

Она хотела спросить, где он пропадал, но Василий уже положил трубку.

Звонок слышала Анастасия Ивановна. Она сказала:

— Доченька, я ухожу по делам. Будь умницей.

Василий пришел позднее, чем ожидалось. Его вид неприятно поразил Татьяну. Студент сгорбился и осунулся. На лице застыла жалкая улыбка. Взгляд был потухшим. Она не находила в себе прежней любви к этому потерявшему силу человеку.

— Ты провалился на экзамене? — с кажущимся безразличием спросила балерина.

— Нет, Танюша, наоборот. На устном экзамене по литературе, который был вчера, у меня «отлично». За сочинение тоже «отлично». Всего четыре пятерки, итого двадцать очков. Директор подтвердил, что меня берут в институт. С первого сентября я студент-медик!

Татьяна молчала. В голове вертелось: «Какое несчастье!»

Василий продолжал упавшим голосом:

— Таня, у нас на потоке всего два человека сдали все экзамены на «отлично». Это нелегко. Для меня особенно трудным был вчерашний устный экзамен по литературе. Хочешь, расскажу, как я отвечал?

— Нашел чем гордиться! Зубрить ученический курс — это не занятие