Оборотень - Таня Хайтманн

— Зови его!

Хотя Давид и опасался, что грудная клетка в любую секунду треснет, но все-таки хрипло ответил:

— Мне очень жаль, но, похоже, сегодня с двойным убийством ничего не выйдет.

Хаген зарычал как безумный, а Давид воспользовался моментом, чтобы откатиться в сторону. Его движение оказалось настолько неожиданным, что Хаген едва не потерял равновесие и отступил на несколько шагов. Сила, только что окружавшая его, растворилась. Прежде чем он снова взял себя в руки, Давид был уже на ногах. Но еще одну атаку без помощи демона ему не пережить, это было ясно.

Хаген приготовился к прыжку, но вдруг замер и недоуменно посмотрел на собаку, впившуюся зубами в его лодыжку. Это Бурек собрал все свое мужество и атаковал его. Хаген потянулся к нему, но пес уже отскочил и оскалился — впрочем, поджав хвост от страха.

— Смотри-ка! — непривычно веселым тоном произнес Хаген. — Похоже, твоя тень превратилась в дворняжку. Или это тайное подкрепление? Вшивый клубок меха, специализирующийся на том, чтобы прокусывать нападающим сухожилия, пока ты умоляешь своего волка прийти на помощь?

Поскольку Давид, который был занят тем, что пытался отдышаться, никак не отреагировал на эти слова, Хаген запрокинул голову назад и то ли заревел, то ли захохотал.

— Ты не хочешь позвать своего волка? Или не можешь? — Он медленно приближался к Давиду, и черты его лица уже снова были закрыты тенью. — Он убежал от тебя, да?

В несколько шагов Хаген оказался рядом с Давидом и обхватил его руками. Молодой человек попытался сопротивляться, но Хаген крепко прижал его к себе. Его окутанное тенью тело излучало жар, грозивший опалить Давида, но еще сильнее действовала на него пульсация крови под кожей. Он слышал стук сердца Хагена… Он никогда не думал, что окажется так близко от него! В нос ударил едкий запах с ноткой аромата роз. Давид захрипел.

— Да, это та самая пахнущая розами дрянь, причинившая нам столько хлопот… — сказал Хаген, без усилий сдерживая Давида. — Должно быть, твой волк у нее. Значит, Амелия была права.

Давид уперся изо всех сил, пытаясь оттолкнуть его от себя, и потерпел поражение. В отчаянии он взревел, но его крик утонул в окутанной тенью коже Хагена, словно Давид кричал в вакуум.

— Значит, Амелия была права, — почти с нежностью повторил Хаген. — Тогда можно несколько изменить наши планы: я убью тебя, но сначала немножко погоняю, причем своим, особым способом.

Он говорил, а его рука уже пробралась под рубашку Давида, прошлась по напряженным мышцам спины, словно решая, что делать: причинить боль или приласкать. В отчаянии Давид попытался наступить Хагену на ногу, но защита тени отбросила его, словно гранитная стена.

Хаген снова рассмеялся.

— В эту игру я сегодня играл уже с твоей любимой, пока она все не испортила. Начнем с того, где мы с ней остановились?

В следующий миг Хаген разжал объятия и нанес Давиду удар, от которого тот врезался в стену бассейна. Этого не должно было быть! — кричало все в Давиде, но Хаген уже снова протянул к нему руки.

— На эту мысль меня натолкнула твоя маленькая дрянь. Она думала, что ты не будешь моим. Сейчас я докажу, что ты мой.

Давид ударил его по руке, но причинил боль только себе, потому что скользнул запястьем по защищенному тенью предплечью. Уверенный в своей победе Хаген рассмеялся. Его рука прошлась по животу Давида, и тому невольно вспомнились растерзанные трупы, оставленные Хагеном. Выпотрошенные — однако не клыками зверя. Хаген вторгался в тела своих жертв голыми руками.

— Нет! — произнес Давид, когда пальцы Хагена начали обжигать ему кожу.

Прежде чем Хаген успел погрузиться в безумие, стеклянный купол с оглушительным грохотом рассыпался на осколки. Прижав ладони к вискам, Хаген попятился с искаженным от боли лицом. Давид с удивлением наблюдал за тем, как вожак корчится в муках, а обе стаи едва сдерживаются. Потом он поднял взгляд к металлической арке, которая теперь, казалось, поддерживала звездное небо. Шел снег. Взгляд его упал на помост посредине бассейна. Над ним, готовый атаковать, не сводя взгляда с оглушенного Хагена, возвышался его волк-тень. Рядом с необычайно четко видимым демоном стояла Мета и, бледная от ярости и ужаса, смотрела на вожака стаи.

— Ты ошибаешься, — сказала она. — Давид тебе не принадлежит.

На губах Давида мелькнула улыбка — насколько бы невероятной она ни казалась в тот момент. Вид Меты моментально избавил его от страха, в сетях которого он оказался несколько часов назад. На лице ее были видны следы насилия, однако поза и решительное выражение лица говорили о том, что сломать ее Хагену не удалось. Их взгляды на мгновение пересеклись, и он увидел в ее глазах тоску, которую испытывал сам. Мета нерешительно улыбнулась ему и снова сосредоточилась на Хагене, только что оправившемся от демонстрации власти демона.

Ряды арены ожили. Осколки стекла сыпались сквозь дыру в стеклянном потолке вместе со снежными хлопьями, и обе стаи словно пробуждались ото сна. Давид, который только что лежал на полу в ожидании, что невероятное давление вот-вот разорвет его грудную клетку, теперь тянулся к своему волку, чтобы встретить внутри себя удивленного, но в то же время странно оживленного демона. Люди Мэгги собирались внизу лестницы, и вторая стая забеспокоилась. Фьялла, молодая женщина, особенно сильно страдавшая от Хагена, с горящими глазами проталкивалась к ним, однако прежде чем она успела оказаться у края бассейна, Лойг уложил ее ударом кулака.

— Всем не двигаться! — процедил он сквозь зубы. — Любому, который отважится спуститься по лестнице, я сломаю шею. Пока еще правила здесь устанавливает Хаген.

И словно сам до конца не верил собственным словам, Лойг украдкой посмотрел на Мету, не сводившую глаз с Хагена. А тот, выпрямившись во весь рост, переводил взгляд с Меты на Давида, а с него — на застывшего в ожидании возможности атаковать четко очерченного волка-призрака.

Когда Давид сделал несколько шагов к вожаку стаи, его волк изготовился к прыжку и мгновением позже слился со своим господином. Тяжело дыша, Давид опустился на колени и замер, опустив голову.

Глаза Хагена полыхнули жадным блеском, но в этот миг раздался голос Меты:

— Если ты собираешься напасть прежде, чем Давид будет готов сражаться, я натравлю на тебя твоего собственного волка, Хаген. И поверь, этим я окажу демону большую услугу. Он только и ждет того, чтобы вонзить когти в твою плоть, — после всех этих лет.