Оборотень - Таня Хайтманн

— А что я сделала? — спросила Мета, едва ворочая языком, который, казалось, увеличился в объеме раза в два и теперь заполнял весь рот.

Похоже, Мэгги снова собиралась заключить ее в объятия, но тут Мета, услышав далекий волчий вой, вздрогнула. Мэгги закусила нижнюю губу и поднялась, увлекая ее за собой, хотя Мета и пыталась протестовать.

— Ты не только успокоила стаю Давида, но и заново объединила ее, — пояснила Мэгги, поддерживая Мету.

— Стаю Давида?

Мета была еще слишком слаба, чтобы осознать события, случившиеся до и после того, как она потеряла сознание. Прошло, должно быть, не более двух минут после того, как Давид бросился за Хагеном, однако ей казалось, что прошло гораздо больше времени.

Мэгги, увидев растерянность в глазах молодой женщины и расценив ее как страх за Давида, прижала Мету к себе.

— Это будет стая Давида, когда он вернется. А он вернется, это я тебе обещаю.

В темноте Мета видела на рядах людей, которые стояли вплотную друг к другу, негромко переговариваясь. Некоторые зажимали кровоточащие раны. На полу она разглядела две искореженные неподвижные фигуры. Хотя Мета и не была в этом уверена, но ей показалось, что ряды стаи значительно поредели. Кое-кто сбежал, поняла она.

Они с Мэгги остановились впереди, и все взгляды устремились к ней. Мета читала в них доброжелательность, и у нее покраснели кончики ушей. Она что-то подарила этим людям, нет, этой стае, и тем самым, сама того не желая, привязала их к себе. Но прежде чем Мета успела обдумать эту мысль, что-то коснулось ее ноги: несчастного вида дворняга стояла рядом и вопросительно смотрела на нее. Мета наклонилась и погладила пса по голове.

— Вы слышали зов, сюда в любой момент придут Саша и его стая. — Голос Мэгги звучал ясно и отчетливо. Ничто не указывало на то, что женщина хоть сколько-нибудь сомневается в том, что говорит. — Мы встретим их снаружи и задержим до тех пор, пока не вернется Давид. Будет непросто оттащить Сашу от такой легкой добычи, поэтому обе стаи выступят вместе. Или мы можем сразу встать на колени и подставить Саше шеи, пусть кусает. От такого предложения он ни в коем случае не откажется. Итак, выступили!

По арене разнесся гул одобрения, и Мэгги взмахом руки подозвала к ним коренастого мужчину из своей стаи.

— Антон, притащи еще парочку канистр с маслом и разожги жаровни. Устроим Саше теплый прием! — Она обернулась к Мете, внимательно смотревшей на нее. — Нам придется снова воспользоваться твоей помощью. Когда Хаген наконец подохнет, стая почувствует это, и тогда ты должна будешь позвать Давида, потому что один он не справится с превращением.

Мета кивнула. Хотя она не знала, как выполнить просьбу Мэгги, но собиралась попытаться.

— Как ты можешь быть уверена, что Давид победит? — Слова вырвались прежде, чем Мета успела их осознать. — Он выглядит таким усталым…

— Все, к чему стремится Хаген, — это кровь и власть. Давид же хочет взять ответственность за свою жизнь в собственные руки, и этой ночью ему наконец предоставляется такой шанс. Он ухватится за него, уж поверь мне!

Мэгги излучала такую уверенность, что Мета не могла не согласиться с ней. Кроме того, ей хотелось, чтобы скорее наступил тот миг, когда стая просигнализирует о смерти своего бывшего вожака и она сможет послать зов… который, надо надеяться, примет Давид. Давид услышит его, это точно, пыталась успокоить себя Мета. Его волк услышит меня и приведет его — так же, как привел меня к Давиду. У нее закружилась голова, когда она вспомнила о том, как волк потащил ее за собой, возвращаясь к хранителю. Эти воспоминания были не более чем обрывками мимолетных снов. Но они позволили ей на собственном опыте почувствовать пробуждающуюся силу демона. При этом она не могла сказать, что это было как-то неправильно. Просто удивительно.

Обе стаи молча собрались на одной стороне арены. В жаровнях тем временем разгорался огонь. Хотя на улице было лишь чуть холоднее, чем под разбитым куполом и люди стояли настолько плотно, что чувствовалось тепло их тел, Мета дрожала. Негнущимися пальцами она подняла воротник пальто и спрятала руки в рукава. Согреваясь, она закрыла глаза и сосредоточилась на стае. Хлопья снега опускались на ее волосы и ресницы.

Касания, когда волки использовали ее в качестве портала, оставили свой след. Похожий на след Давида, по которому она шла вместе с волком-тенью, чтобы найти арену. Как тот, которым воспользуется она, чтобы позвать его, как только битва будет окончена. Скорее бы уже все было позади! Мысли путались, и она не знала, сколько еще сможет выдерживать такое напряжение. Слишком многое случилось в последнее время: все встало с ног на голову, причем не только в ее жизни, но и в душе, и в мировоззрении. С этого мгновения, в этом Мета была уверена, она может только идти вперед. Если она останется на месте, то сломается…

Мета чувствовала все возрастающий страх стаи, свидетельствовавший о том, что Саша приближается. Испуганная, она открыла глаза и увидела первые темные фигуры, которые перелезали через стену и медленно спускались вниз. Стая Саши собиралась в полном молчании. Их намного больше, чем нас, пронеслось в голове у Меты, и она невольно оглянулась в поисках пути к отступлению. За ее спиной нарастало волнение, которое, впрочем, через мгновение улеглось. Мета растерянно заморгала, а потом поняла: Мэгги воспользовалась своим положением, чтобы успокоить слабых. Так вот что имела в виду Рахель, когда говорила, что есть причины для того, чтобы вожак имел доступ к своим людям. Хороший вожак пользуется своей силой для того, чтобы руководить, а не манипулировать.

Вновь прибывшие неподвижно застыли у стены, словно слившись в одно тело. Их лица то озарялись светом пламени, то скрывались за завесой из темноты и снежных хлопьев. Ни намека на приветствие или агрессию, только молчаливая неподвижность, которая, однако, говорила о том, что они хотят помериться силами. Но чего хотел добиться Саша этой демонстрацией — панического бегства меньшей по численности стаи или того, чтобы Мэгги покорно пошла на переговоры, оставалось неясным. Вероятно, стая Давида все еще была под впечатлением объединения, пережитого с ее помощью. Мэгги, похоже, знает, что делает, подумала Мета, заметив, что тоже начинает успокаиваться.

Внезапно стая у стены расступилась и вперед вышел невысокий, но тем не менее производивший весьма внушительное впечатление мужчина. Казалось, он не замечает ни мороза, ни все усиливающегося снегопада. Он стоял, и легкая одежда, намокая, все плотнее облегала его тела, а игра света еще больше подчеркивала крепкую фигуру. Когда Мэгги выступила вперед, он кивнул головой, приветствуя ее.