Тьма - Леонида Подвойская

- С вами, - вздохнул юноша.

- Ну, тогда это долгого времени не займёт, - теперь уже улыбнулся Анатолий. - А мы потом тебе поможем. Хотя… тебе - и помощь?

- Надо найти монастырь…

- Найдём!

«Вертушке» следовало прибыть в условленное место и в условленное время. Здесь же находилась и пристроенная в расщелине довольно мощная радиостанция, сбросившая сообщение полковника через спутник в центр. Но Максу и спецназовцам, после этого сообщения всё равно предстояло ждать - они справились в более короткий срок, нежели предусматривалось в самых оптимистических прогнозах. Только по сроку, конечно. А так - грустным было это возвращение - «Здравствуй, мама! Воротились мы не все, босиком бы пробежаться по росе»? Глупость какая-то. Одно с другим не вяжется. Или у них, у этих ребят, привыкшим к потерям, - вяжется? Нет. Видел Максим по глазам офицеров, что тяжело они переживают гибель товарищей. Всё это туфта - россказни о быстром очерствении сердец в боях. Оправдание бездарности и сволочности командира. Если он не сопереживает смерть своих подчинённых - не в войне дело. Просто такой вот тварью он и родился. Здесь не притупляются, а обостряются и чувства, и характеры. Нынешние товарищи Макса были офицерами, командирами с большой буквы. И товарищами тоже. Да, не бились в истерике по гибели товарищей. Не рыдали друг другу в жилетку. Но и не отмахнулись, мечтая «босиком бы пробежаться по росе». Глаза майора горели жаждой мести. Но, порой посматривая на набирающего солнечную энергию Максима, он начинал задумываться о чём- то новом, явно мучающем.

На вторые сутки спецназовцы поздно ночью разбудили уже уснувшего юношу и позвали к костру. Протянули флажку.

- С Новым годом, дорогой!

- Как?!!

- Ну да. Счастливые часов не наблюдают! А нам, старикам, уже считать приходится! Будь и дальше счастлив!

- Счастлив! - подавленно произнёс Макс, опуская флагу.

- Конечно! Разве нет?

- Да уж… Счастье великое. Все люди… А мы… А! - пожал он плечами и отхлебнул из фляжки. Поперхнулся - спирт. Запил из протянутой майором фляги.

- А мы? - повторил полковник, тоже выпив. - А что «мы»? Бывает, что и гораздо хуже Новый год встречают.

- Бывает, - согласился Максим. Он вспомнил мрачную поездку перед самым Новым годом по похороны брата отца. Сколько ему лет-то тогда было? Восемь или девять? Младший брат отца - Геннадий замерз где-то в степи. И повезли его хоронить на родине. В товарняке. И отец с Максимом туда-же на родину. Только с другого края страны. И в самый канун Нового года прибыл на станцию этот скорбный груз. В памяти ребёнка осталось навсегда это воспоминание - ночь и ни одного человека на улице. Мороз. Скрип снега под ногами. И бой курантов. Макс даже запомнил место, где их встретил тот Новый год. И поцелуй отца. «И чтобы в новом году не было таких несчастий» - его пожелание. Конечно, были и светлые воспоминания. Как впервые праздновали отдельно от взрослых, с девочками. Или…

- А про счастье, ты ведь счастливый человек, а? - прервал его воспоминания полковник. - Тебе Бог наградил такими способностями! Разве это не счастье?

- Убивать? - усмехнулся Максим.

- Спасать! Спасать людей! Порой исцеляя, порой и убивая других.

- Послушай… - вмешался майор. - А если подумать и как-то ко всем этим фанатам обратиться, а? Пусть бы жили как люди. А с этими всеми наёмниками - вот так же, но в планетарном масштабе?

- Или хотя бы дома. Мог бы страну от всей сволоты избавить, а? - подхватил полковник. - А ты… прости, конечно, но ты ведь свой дар по мелочам размениваешь. Ну - ну, я же не со зла…

- Да нет, вы, конечно, правы, - подхватился Максим. - Есть, есть заботы поглобальнее, а я тут каких-то спецназовцев спасаю, какие-то банды обезвреживаю. Гонят меня в шею, а я вот, примазываюсь.

- Да не о том речь…

- О том, именно о том! Я ведь за это время мог… мог… только вот здесь всё было бы по-другому…

- Ай, да сядь, горячка - положил ему на плечи руки тоже вскочивший Анатолий. - Ты хочешь, чтобы мы тебе что, руки за спасение целовали? Нет? Садись! Давай лучше за наших родных! Пусть им повезёт!

Максим, глядя исподлобья, всё же сел и тост поддержал. Майор протянул ему прутик с зажаренными ломтями какого-то мяса. Было вкусно, а кто это, Макс не спрашивал. Просто побоялся.

- Ты пойми, мы - люди военные, - продолжил полковник. - А ты как, как, ну извини за сравнение, как новое оружие. Ну, если не нравится - как владелец нового оружия. Ну, к примеру, как стратегический бомбёр, да? тот же «Медведь». Мы видим, что он может натворить в мировом масштабе, а ты его, ну, обозы бомбить посылаешь. Или…

- Понял. Но… не я посылаю. И… и не знаю, принят ли я уже на вооружение, или только войсковые испытания прохожу.

- Молодец. Тоже доходчиво. Ну что же, третья - за женщин! - поднялся майор.

Вы пили стоя. Эх, Тоня. Ну да ладно. От спирта вдруг зашумело в голове. Он с удивлением посмотрел на товарищей, которых, казалось, алкоголь совсем не разбирал. Внезапно он спохватился, что запивал из фляжки майора. Водой. И другой фляги у него не было!

- Но Максим - улыбнулся разоблачённый Анатолий, - Мы же ещё не дома! Ещё на задании!

- А я, значит…

- Да, а ты «значит». С Новым годом, товарищ! - обнял его полковник. - И отдыхай. А мы посидим, подежурим. После того, что ты сделал, это - только на всякий случай.

- Смотрите, завтра не пугайтесь, красный буду, - пробурчал Максим и, действительно, завалился спать.

Полковник закурил, глядя на обожженное лицо спящего, задумался. Замолчал, задумавшись, и майор.

- Когда он меня лечил…

- И тебя тоже?

- Я же к ним в бессознанке попал. Потом дознание устроили. Так вот, когда он меня лечил, было видно - больно ему. Но ничего, терпел. Молодец. Наш парень! - констатировал майор.

- Ну, это ты…

- По крайней мере, по характеру - наш, - подвёл итог своим размышлениям младший по званию. - Знаешь, он ведь не всех… перековал. Когда они уходили, унесли «диких гусей» и уродов. Он их до этого искалечил. Как они орали! А наш и ухом не повёл. Железный мужик.

- Да. Там тоже… Я потом глянул на им конченных - рожи у них так свело… Крутой. Когда обозлится… А ты знаешь, он меня заставил помогать Каракурту духов хоронить.

- И ты…

- Я слово офицера дал. Только вот…, - полковник закурил, собрался с мужеством. - Гляжу на Каракурта, как он своих в могилу носит и думаю - вдруг это временно. Знаешь, всё это так… нереально. Гипноз какой-то… Проснётся он от такого сна, или как там это называется, узнает, что с ним сделали и ещё больше лютовать станет. И ещё наши ребята перед глазами стоят… Не смог я простить. В общем, когда уже надо было могилу засыпать… ну… Сдержал я слово офицера. Всех похоронил. И его тоже.