Слово и «Дело» Осипа Мандельштама. Книга доносов, допросов и обвинительных заключений - Павел Нерлер

Предварительным следствием по делу установлено, что Мандельштам О.Э., несмотря на то, что ему после отбытия наказания запрещено было проживать в Москве, часто приезжал в Москву, останавливался у своих знакомых, пытался воздействовать на общественное мнение в свою пользу путем демонстрирования своего «бедственного» положения и болезненного состояния.

Антисоветские элементы из среды литераторов использовали Мандельштама в целях враждебной агитации, делая из него «страдальца», организовывали для него денежные сборы среди писателей.

Мандельштам до момента ареста поддерживал связь с врагами народа Стеничем и Кибальчичем до момента высылки последнего за пределы СССР и др. (л. д. 11–15, 19–20).

В поданной жалобе жена осужденного пишет, что ей неизвестно, за что арестован ее муж, т. к. за к.-р. стихи он отбывал высылку, а другого за ним ничего не было. Просит дело пересмотреть.

Принимая во внимание, что материалами дела антисоветская деятельность Мандельштама доказана, а потому —

ПОСТАНОВИЛ:

Жалобу гр-ки Мандельштам Надежды как необоснованную оставить без удовлетворения, о чем сообщить жалобщице через 1 Спецотдел НКВД СССР.

Опер/упол‹номоченный› 2 отдела ГЭУ НКВД СССР,

сержант ГБ НИКИТОЧКИН

«Согласен»

Зам. нач. секретариата ОСО НКВД СССР,

ст. лейтенант ГБ БОРОВКОВ

‹7›

Свидетельство о смерти О.Э.Мандельштама 27 декабря 1938 г.

Первичное

Народный Комиссариат Внутренних Дел СССР

Отдел Актов Гражданского Состояния

Место для штампа:

СССР

Народный Комиссариат Внутренних Дел

Управление НКВД по М/О

Бюро Актов

Гражданского состояния

Бауманского района

СВИДЕТЕЛЬСТВО

о смерти № 515/кр

3 июня 1949 г.

Гр. Мандельштам Иосиф Эмильевич умер 27 декабря 1938 г. Тысяча девятьсот тридцать восьмого года

О чем в книге записей гражданского состояния о смерти за 1940 г. 23 мая м-ца произведена соответствующая запись

Возраст и прична смерти: 47 л. Паралич сердца Артериосклероз

[Круглая печать]

/ Завед Бюро Загса [Подпись]

Делопроизводитель [Подпись]

Управление МГБ по Ленинградской области (1951):

«Все книги Мандельштама… необходимо из библиотек изъять»

В постскриптуме к главе «Призывом к террору были и стихи Мандельштама…» была упомянута позднейшая «метастаза» ленинградского дела о заговоре писателей под руководством Тихонова и Эренбурга.

Подразумевалась при этом поэтесса Ида Моисеевна Наппельбаум (1900 – 1992), ее арест 9 января 1951 года и ее осуждение 11 августа 1951 года к 10 годам ИТЛ все по тем же статьям 58.10 и 58.11.

Как справедливо замечает А. Дмитренко, дело это было не просто «рецидивом карательных компаний против писателей, осуществлявшихся в предвоенное время»[822], но и их систематическим продолжением, своего рода исправлением недоработок коллег из эпохи Большого Террора. В качестве источника карательного вдохновения и отправной точки преследования гумилевской ученицы и дочери знаменитого фотографа послужил протокол допроса Ю.И. Юркуна от 9 мая 1938 года (в котором, кстати, был назван и О.М.).

Новым элементом технологии ведения следствия стал своеобразный «Акт экспертизы», заказанный следователем И.А. Диевым от имени Следственного отдела Управления МГБ по Ленинградской области специальной экспертной комиссии в составе директора Лендетгиза Дмитрия Ивановича Чевычелова (председатель) и кандидата исторических наук, преподавателя Ленгосуниверситета Андрея Васильевича Хилькевича и цензора Леноблгорлита Людмилы Даниловны Микитич (члены)[823]. «Экспертизе» были подвергнуты добытые в результате двух обысков материалы, причем не только стихи и записи самой И.М. Наппельбаум и ее покойного первого мужа М.А. Фромана (Фракмана), но и подборка из 16 книг разных авторов, одной из которых была и мандельштамовская – «О поэзии» 1928 года.

Соответствующее место из экспертизы, бесспорно, заслуживает воспроизведения.

Оно завершается очень интересным «месседжем» уже 13 лет как изъятому к этому времени поэту: а теперь, Мандельштам, мы изымем еще и твои книги!..

Документы

Выдержка из акта экспертизы Комиссии под председательством Д.И. Чевычелова

<…>

III. О литературе, изъятой у Наппельбаум.

Литература, изъятая у НАППЕЛЬБАУМ, в подавляющей части – идеологически чуждая, вредная, враждебная советскому читателю, социалистическому миру.

Авторы ее в огромном большинстве принадлежали к разным упадочным и враждебным социализму литературным течениям, – таким, как символизм, акмеизм, футуризм и пр., отражавшим распад буржуазной культуры.

Как говорил тов. А.А.ЖДАНОВ в докладе о журналах «ЗВЕЗДА» и «ЛЕНИНГРАД»24:

«Все эти «модные» течения канули в Лету и были сброшены в прошлое вместе с теми классами, идеологию которых они отражали».

В числе представителей этих направлений – писателей реакционеров и заклятых врагов советского народа – тов. А.А.ЖДАНОВ называл и Ф.СОЛОГУБА, и О.МАНДЕЛЬШТАМА и М.КУЗМИНА, произведения которых изъяты у НАППЕЛЬБАУМ.

Остановимся сжато на подлежащих оценке книгах и их авторах:

<…>

3. О. МАНДЕЛЬШТАМ

Один из главных деятелей акмеизма. В своих произведениях выражал звериную злобу против Октябрьской революции и Советского государства.

Рецензируемая книга его статей «О поэзии» (стр. 97) – проповедует пессимизм и содержит враждебные выпады против советского народа, который клеветнически изображается чудовищно невежественным и тупым:

«Легче провести в СССР электрификацию, чем научить всех грамотных читать Пушкина, как он написан, а не так, как того требуют их душевные потребности и позволяют их умственные способности»

(стр. 15).

В книге пропагандируются империалистические взгляды на отношения между людьми по принципу «человек человеку – волк». Мир между людьми невозможен. Война – нечто врожденное и свыше данное человеку.

«Век – барсучья нора, и человек своего века живет и движется в скупо отмеренном пространстве, лихорадочно стремится расширить свои владения и больше всего дорожит выходами из подземной норы»

(стр. 59).

Книгу «О поэзии» (как и вообще все книги МАНДЕЛЬШТАМА) необходимо из библиотек изъять.