Ботоксные дневники - Линн Шнернбергер

— Спасибо за печенье. Люси обещала приготовить мне сегодня ужин. Не знаю, что из этого получится.

— Но ведь Джош пригласил меня за свой стол, — бормочу я себе под нос, закрывая за Дэном дверь. Еще несколько минут назад перспектива совместного ужина казалась мне такой заманчивой, но теперь я вдруг понимаю, что вполне могу оказаться за столом рядом с этой Снежной королевой, Мариссой.

В пятницу вечером, за два часа до начала благотворительного ужина, Люси порхает по номеру, выделенному администрацией отеля «Сент-Реджис» для членов попечительского совета. Но пока я единственная из них, кто здесь находится, — вероятно, потому, что только у меня нет роскошной квартиры на Парк-авеню, где можно было бы спокойно переодеться. Я просто не представляю, как бы поехала во взятом напрокат платье стоимостью десять тысяч долларов в поезде. Наверное, пришлось бы занять два места, а цены на билеты и так подскочили.

— Отличное место, — говорит Люси, открывая маленькую баночку с кремом от «Булгари» и намазывая ароматную густую массу на запястье. — Просто здорово, что отель предоставил вам бесплатный номер.

— Да, если не считать, что мы оплатили аренду танцевального зала и обед на четыреста персон, — отвечаю я, глядя в зеркала и накладывая на ресницы второй слой туши, прежде чем надеть платье. — Он, случайно, не понадобится вам с Дэном сегодня ночью?

— Нет, — со счастливой улыбкой отвечает Люси. — Мы прекрасно обходимся собственной спальней.

— Значит, разлука разожгла угасшие чувства?

— Точно. У нас с Дэном новый медовый месяц. Мы словно опять влюбились друг в друга. И я наконец-то поняла, что он — мужчина моей мечты. Кстати, во второй раз любовь кажется еще прекрасней.

Я закатываю глаза. Интересно, почему любовь заставляет людей говорить банальности?

— Я, конечно, понимаю, что, когда любишь, не можешь говорить ни о чем, кроме своих чувств, но больше не могу выносить этот сладкий сироп. Ты стала сентиментальнее, чем тетя Джемина.

Тут дверь открывается, и в номер врываются Аманда Бизли-Смит и Памела Бэрон, облаченные в длинные облегающие платья и увешанные драгоценностями, которые вызвали бы зависть у самой Элизабет Тейлор. Аманда шлет мне три воздушных поцелуя и кивает Люси, которую я им представляю. Окинув мою подругу внимательным взглядом и оценив ее украшенное стеклярусом платье от Армани, бог знает сколько стоящие висячие серьги и несравнимый ни с чем апломб, они тут же признают в ней свою.

— В следующем году вы обязательно должны стать членом нашего совета, — заявляет Аманда.

— Хорошо, как-нибудь пообедаем вместе. — Люси ограничивается принятым в Голливуде стандартным ответом.

Через минуту в комнату входит высокий худой мужчина, в каждой руке он несет по огромному чемодану. На нем широкополая шляпа, ковбойские гетры и башмаки от Тони Мартина — не слишком подходящие для участников родео, но производящие сильное впечатление в Нью-Йорке.

— Это мой любимый стилист, его зовут Небраска, — гордо произносит Аманда, бросаясь к нему. — Я уговорила его тоже внести свой вклад — собственным талантом. Он будет помогать тем, кто придет в номер, чтобы привести себя в порядок.

— Рада знакомству, — вежливо говорю я.

Небраска проходит в одну из ванных комнат и начинает превращать ее в мини-салон, доставая из своих чемоданов гели, муссы, средства для укладки волос, кремы, блеск для губ и помаду.

— Я захватил с собой лишь самое необходимое, — извиняющимся тоном поясняет он. — Но, думаю, этого хватит.

Я оглядываю его коллекцию и осторожно спрашиваю:

— Может, немного подкрасить губы? Сегодняшний вечер имеет для меня большое значение. Я готовилась к нему несколько недель и сейчас очень волнуюсь. Конечно, не из-за своей внешности, а из-за того, как все пройдет. Хочется, чтобы спонсоры остались довольны, дети хорошо выступили. Ну, вы понимаете, о чем я говорю.

— Волноваться из-за своей внешности нужно всегда. Но только не тогда, когда я рядом, — заявляет Небраска и, подойдя ко мне сзади, выливает на мою голову жидкость из какой-то бутылочки. Все происходит очень быстро, и я понимаю, что он сделал, только когда холодные капли скатываются мне за воротник. Видимо, он не заметил моей прически, на которую я потратила дома целых двадцать минут. Или, наоборот, заметил.

В номере тем временем собираются остальные члены совета — Ребекка Гейтс, Хизер Леманн и Эллисон фон Уильямс. На каждой из них потрясающее вечернее платье от известного дизайнера самого модного в этом сезоне цвета. Девушки утверждают, что это цвет бисквита, но, как его ни назови, бежевый остается бежевым, а такой колер, как известно, хорошо смотрится только на стенах.

— Внизу творится что-то невероятное, — возбужденно рассказывает Ребекка. — Оркестр почти готов, музыка звучит просто потрясающе. Гости уже прибывают. Кстати, Аманда, ты оказалась права, не захотев украсить зал цветами. У нас серьезное благотворительное мероприятие, и фотографии бедных кварталов в рамках от «Тиффани» смотрятся гораздо трогательнее.

— А также создают соответствующее настроение, — добавляю я.

Ребекка, похоже, только сейчас меня замечает.

— Тебе лучше поторопиться, — насмешливо говорит она. — У тебя волосы мокрые, да к тому же ты не одета.

— Разве? — удивляется Эллисон, подходя поближе, чтобы как следует рассмотреть халат, который я взяла в номере. — Разве это не Ив Сен-Лоран? Выглядит довольно стильно.

Я потуже затягиваю пояс. Почему бы и нет? Высокая мода год от года становится все более причудливой. Но как бы то ни было, мне определенно не хватило бы смелости отправиться на ужин в банном прикиде. Разве только если бы ужин проходил в доме Хью Хефнера[80].

— Все будет готово через пару минут, — заверяет Небраска, доставая фен из футляра, который крепится у него на ремне, и размахивая им в воздухе в манере Клинта Иствуда.

Он включает прибор мощностью 2400 ватт в сеть, и свет тут же гаснет. Фен не работает. Жужжание кондиционера тоже смолкает.

— Че-е-ерт!!! — ревет Небраска.

— Должно быть, выбило пробки, — предполагает Памела, оглядывая комнату, словно надеясь увидеть распределительный щит в непосредственной близости от мини-бара.

Неожиданно раздается сигнал тревоги, и в холле поднимается шум — слышатся стук дверей, испуганные крики. Через минуту начинают выть сирены на улице — прямо под нашими окнами.

Небраска смотрит на мое отражение в зеркале, потом бросает быстрый взгляд на фен, который все еще держит в руке.

— А он, оказывается, даже более мощный, чем я думал, — с удивлением говорит стилист, и в его голосе звучит гордость.