Упасть в небо - Надежда Кузьмина

— Я её нашла!

— Кого? — не поняла я.

— Её! Обыскала весь сад, но нашла!

— Кого нашла?

— У самого забора! Я уж и не надеялась, а вдруг вижу — она там!

— Ри, кто там?

— Лохофундрия перистолистная!

— Лохо-кто?

— Лохофундрия!

— А это что?!

— Редкость! — удовлетворённо сообщила Ри. — Хочешь, с тобой поделюсь?

— Хочу! — без сомнений закивала я. А что, — получу редкость, а заодно узнаю, что это такое. От Ри мне, похоже, объяснений не дождаться.

Ри сунула руку в карман и извлекла пакетик:

— Я её уже приготовила!

Развернула бумажку, явив мне жёлтую пыль. И зачем это? У нас такого счастья на любой глинистой дороге летом три телеги — бери даром, только никому не надо.

Ри взяла вощёный лист, отсыпала примерно треть своего запаса и подвинула бумагу с горкой подозрительной субстанции ко мне. Я, подумав, перешла на магическое зрение. Не, это не глина… это что-то растительное. Наклонилась, чтобы понюхать…

— Не смей! — взвизгнула Ри.

— Почему? Это яд?

Оказалось, что не яд. А нечто и впрямь чудесатое — я о таком и не слыхала. Выяснилось, что от лохофундрии человек сначала начинает икать, но это только первую пару минут. А вот дальше начинается нечто несусветное — голос прыгает вверх на октаву и остаётся таким примерно час.

— Как если гелия вдохнуть, — пояснила Ри.

Шутку с гелием я знала — Шон давал нам попробовать. Вдохнёшь — и начинаешь не говорить, а пищать. Учитель объяснил, что это связано со скоростью звука в газе — в гелии она в два с лишним раза выше, чем в воздухе. Вот и выходит вместо нормального голоса — детский фальцет. Но чтобы такое можно было учинить при помощи растения — я не знала.

— Представляешь, какие перспективы для розыгрышей? — Зелёные глаза Ри заблестели предвкушением. — У нас один кавалер, когда старшие не видят, повадился на горничных орать. Олсу до слёз довёл… вот я ему устрою! Откроет рот рявкнуть — а оттуда мышиный писк!

Я закивала головой. Что чувствуешь, когда на тебе срывают злость, а ты не можешь ответить, я хорошо помнила.

— А ещё я синь-травы привезла! Тебе дать немножко?

Про синь-траву я слышала. Это растение семейства злаковых содержало стойкий краситель цвета индиго — потри травой любой влажный предмет, и тот посинеет. Правда, вживую я ещё никогда её не видела — у нас, на севере, синь-трава не росла.

— А с ней ты что делать хочешь? — поинтересовалась я. В том, что у Ри и тут есть план, я не сомневалась.

— Эла одна упырица замучила. На три года его старше, на полголовы выше и всё время пристаёт. Увидит и начинает губы облизывать — чтобы были розовыми и влажными. Эл от неё шарахается, говорит, ему кажется, что та его сожрать хочет.

Я сочувственно вздохнула. А потом, когда до меня дошло, что затеяла Ри для защиты брата, захихикала:

— Ты хочешь напылить порошок синь-травы ей на губы? Чтоб как облизнётся — посинели?

— Ага! — с энтузиазмом закивала Ри. — Представь — губы синие, зубы синие и язык синий! Подойдёт к зеркалу — упадёт!

— А они навсегда синие? — опасливо поинтересовалась я.

— Не, на неделю. Чтоб облизываться на Эла перестала.

Сложно сказать, до чего бы мы договорились, но вернулся Шон.

Переглянувшись, мы выдали хором: «Тссс!» — и уткнулись в полезную книгу о ядах.

Шон понимающе взглянул на нас, мотнул головой и фыркнул.

Глава 23

Знание некоторых принципов легко возмещает незнание некоторых фактов.

Жизнь текла своим чередом. Цвели одуванчики, мы с Асом готовились к сессии, по вечерам учили «Практическую магию», вместе ездили верхом, а потом сидели на сеновале и грезили о драконьих крыльях. Иногда мне снилась дальняя горная страна, где садилось солнце, но, слава Ларише, шахмат по ночам больше не было. Идиллия продолжалась до субботы, когда прилетевший Шон ткнул пальцем в висевшую над моей кроватью записку: «Показать часы Шону!!!»

Записку, кстати, писала Бри. Она же её и прилепила, я сама всё время забывала это сделать…

— Что за часы? — заморгал на меня карими глазищами Шон. И внезапно прищурился: — Ну-ка, двигайся ближе и смотри в глаза! Ни фига ж себе! И как я раньше не заметил?

— Что там? — занервничала я.

— В твоих мозгах кто-то покопался. Ничего страшного вроде нет, но с этими часами что-то неладное. Откуда ты их взяла?

А он что, не видит? В часовой мастерской, когда мы были в Ларране. Там ещё мастер симпатичный был. Только лица я не запомнила…

— Не запомнила? С драконьей памятью? — хмыкнул Шон. — А сами часы где?

— Мои — в тумбочке.

— Что значит — твои? А есть ещё чьи-то?

— Ну да. Я первые Асу подарила. Для него и выбирала, а мастер как будто понял, меня похвалил и ещё эти дал. Ой, я же брать не хотела… — мой голос упал, — …но почему-то взяла.

Шон уже извлёк из тумбочки серебряный листок плюща с жуком-оленем. Безошибочно нажал на спинку жука, чтобы распахнулись надкрылья. И присвистнул:

— Радужный алмаз! Никогда не встречал такого цвета!

Как радужный алмаз?

— Тим, — голос Шона был очень серьёзен, — похоже, я напророчил. И Ас тоже… Его часы, кстати, потом посмотрю. В этих зла нет. Но магия есть, и такая, что я её понять не могу. Даже не магия, отпечаток, аура… Знаешь, кто из богов любит мастерить для забавы механические игрушки? Брат Лариши, Дианур. А часовой мастерской в Ларране по этому адресу нет и никогда не было. Поверь, я точно знаю. Хотя, возможно, если ты придёшь, она снова окажется там. Послушай меня, кузнечик. Может быть, тебе стоит притормозить… Быть любимцем богов — это чаще наказание, чем награда. Если боги обращают на кого-то внимание — скорее всего, скоро в пантеоне появится новый великомученик. А я для тебя такой судьбы не хочу.

Почему-то стало зябко. Зачем мне это? Сначала герцогство, теперь Дианур… Вот Ларишу я люблю, а его — боюсь.

— Правильно боишься. У богов свои интересы. Хотя иногда это всё же награда. Например, Астер исполнила интересное пророчество, выйдя замуж сразу за двоих. Уж поверь, в твоём возрасте она ничего такого не планировала, это ей Мать Всех Драконов подсуропила. Но, видишь, всё оказалось к лучшему. Хотя до того, как это лучшее наступило, их всех пришлось вытаскивать с того света. То есть конец истории мог оказаться совсем другим…

Шон вздохнул и привалился к стенке:

— Иди под рукав? Буду присматривать за тобой ещё тщательнее. А ты, если случится что странное или что-то пойдёт не так — сразу зови меня — вместе выпутаемся. Кстати, с тобой ничего чудного в последнее время не происходило?