Мемнох-дьявол - Энн Райс

Все выразили одобрение. Нам приготовили хижину. Люди бегали взад-вперед, собирая лучшие шкуры, и меха, и мягчайшую кожу, и затем нас в молчании ввели в хижину, и я лег навзничь на шкуру горного козла с длинным и мягким мехом.

«Господи, чего ты ждешь от меня?» – вслух спросил я. Ответа не последовало. Были лишь тишина и темнота хижины, а потом вокруг меня обвились руки дщери человеческой – благоуханной, любящей и преисполненной неги и страсти; то была тайна, совершенное живое чудо, нежность и вожделение, которые накатывали волна за волной...

Мемнох замолчал. Казалось, он выдохся. Поднявшись, он снова пошел на берег моря и остановился на мягком песке и гальке. Я увидел, как блеснул силуэт его крыльев – возможно, в точности так, как привиделось той женщине, но через мгновение на берегу виднелась попросту большая фигура с опущенными плечами; она стояла ко мне спиной, со спрятанным в ладони лицом.

– Мемнох, что произошло? – спросил я. – Бог наверняка не оставил тебя там! Что ты сделал? Что случилось на следующее утро, когда ты проснулся?

Вздохнув, он наконец обернулся. Медленно подойдя к валуну, он снова сел.

– К утру я успел познать ее с полдюжины раз и лежал полумертвый, что само по себе было еще одним уроком. Но у меня не было никаких мыслей относительно того, что мне делать. Пока она спала, я молился Богу, молился Михаилу и другим ангелам. Я молился и молился, спрашивая, что мне делать. Угадай, кто мне ответил? – спросил он вдруг.

– Души из преисподней, – ответил я.

– Да! Мне ответили души. Откуда ты узнал? То были души – самые сильные души преисподней, услыхавшие мои молитвы Создателю, услыхавшие самую суть моих стенаний, и моих оправданий, и моей мольбы о снисхождении, прощении и понимании; они услышали все это и испили и поглотили, как обычно поступали с душевными терзаниями своих человеческих детей.

И к восходу солнца, к тому времени, как начали собираться люди из общины, я узнал лишь одно: что бы со мной ни случилось, какова бы ни была воля Создателя, души, томящиеся в преисподней, более не останутся прежними! Они узнали слишком много из слов обретшего плоть ангела, бездумно взывавшего к Богу и небесам.

Разумеется, происшедшее не сразило меня. И я не сидел там в раздумье. Могущественные души узрели первые проблески рая. Теперь они познали свет, заставляющий ангела рыдать и молить в отчаянии, ибо он опасался, что никогда более не увидит этого света. Я не размышлял об этом. Нет.

Господь оставил меня там. Вот о чем я подумал. Господь меня оставил. Я пошел в толпу. Поселение было переполнено людьми. В сущности, мужчины и женщины стекались со всех ближайших стоянок, чтобы увидеть меня.

И нам пришлось покинуть огороженное пространство и выйти на открытое место, в поле. Посмотри направо вниз, туда, где земля идет под уклон. Видишь – поле внизу и часть берега?

– Да.

– Там мы и собрались. И скоро стало ясно, что все эти мужчины и женщины чего-то от меня ждут: что я заговорю, начну творить чудеса, расправлю крылья – словом, нечто такое, не знаю что именно. А что до Лилии, то она все так же льнула ко мне, соблазнительная и прекрасная, переполненная смутным восторгом.

Мы вместе взобрались на ту скалу... видишь, валуны, оставленные ледниками миллионы лет назад? Туда. Мы влезли наверх; она уселась, а я встал перед этими людьми, затем взглянул на небеса и вознес вверх руки.

От всего сердца молил я Господа простить меня, вернуть назад, милостиво завершить мое вторжение исчезновением, иначе говоря – позволить мне принять свое ангельское обличье и невидимому подняться ввысь. Я страстно желал возвращения, рисуя его в воображении, пытался всеми мыслимыми способами обрести свою прежнюю природу. Безуспешно.

В небесах над головой я видел то же самое, что и люди. Я видел синь неба, плывущие на восток курчавые белые облака и бледную дневную луну. Солнце жгло плечи. Оно припекало мою макушку. И тогда мне открылось нечто ужасное: то, что я, возможно, умру в этом теле! То, что я расплачиваюсь своим бессмертием! Бог сделал меня смертным и повернулся ко мне спиной.

Я долго все это обдумывал. Я догадывался об этом с первых мгновений, но теперь уверился во всем с поспешностью человека. И во мне пробудился гнев. Я посмотрел на всех этих мужчин и женщин. Я подумал о словах Бога, которые Он мог бы обратить ко мне в ответ на мои слова, раз уж я предпочел плоть небесам. И в голове моей созрело решение.

Если это должно было стать моим концом, если мне, как всем людям, придется умереть в смертном теле, если у меня остается еще несколько дней, недель или даже лет – как бы это тело ни надеялось выжить среди превратностей жизни, – тогда я должен сделать с ним самое прекрасное из известного мне. Я должен предложить Господу самое хорошее, что у меня есть. Я должен уйти как подобает ангелу, если от меня ждут ухода!

«Я люблю тебя, Господи», – вслух произнес я. И стал ломать голову над величайшими деяниями, которые мог бы осуществить.

Почти сразу же у меня созрело логичное и, в общем-то, очевидное решение. Научить этих людей всему, что я знаю! Я не стану рассказывать им лишь о небесах, Боге и ангелах, ибо какой в том прок? Хотя, разумеется, расскажу им об этом тоже, расскажу, как найти мирную смерть и упокоение в преисподней, поскольку им это доступно.

Но это будет меньшее из того, что я совершу. Ведь это так мало! Лучше я сделаю вот что: я научу их тем знаниям об их мире, которые сам в состоянии постичь умом, но которые пока недоступны им.

Немедленно я приступил к делу. Я повел их в горы и там, в пещерах, показал им рудоносные жилы и рассказал о том, что, когда этот металл сильно разогревается, он изливается из земных недр в виде жидкости, и если им удастся снова его нагреть, они заставят его быть мягким и смогут делать из него разные предметы.

Вернувшись к морю, я собрал немного глины и слепил из нее маленькие человеческие фигурки, чтобы показать, как это просто! Подобрав палку, я нарисовал на песке круг и заговорил с ними о знаках. Как можно изобразить Лилию в виде знака, напоминающего цветок, именем которого она была названа. И как можно изобразить в виде символа меня... человека с крыльями. Я повсюду рисовал картинки, показывая им, как это просто – связать изображение с представлением о конкретном предмете.

К вечеру я собрал вокруг себя женщин и стал учить их, как связывать ремни из мягкой кожи, до чего они не могли дойти сами, а еще сшивать кожу в большие куски.

Этим людям уже был известен лунный календарь, но они не ведали календаря солнечного. Я рассказал им о нем. Сколько дней должно быть в году в зависимости от движения Солнца и планет, и как они смогут записать все это с помощью знаков. И вскоре мы набрали глины с морского берега и сделали из нее плитки, на которых я палочками изобразил маленькие картинки звезд, неба и ангелов. А потом эти плитки оставили высыхать на солнце.