Тень и пламя - Рина Рофи

я рада, что он нашел тебя. Кто-то же должен был его укротить. И, похоже, эта участь выпала тебе, бедняжка.

— Эй! — возмутился Рэй.

— Я не укрощаю! — возразила я одновременно с ним.

Лекса только рассмеялась в ответ и потянулась за очередным пончиком.

— Как скажете, «неукротимые». Как скажете.

Лекса отломила еще один кусочек пончика, ее взгляд стал задумчивым.

— Да, не думала, что мы породнимся с вами, с Теневыми, — сказала она, разглядывая глазурь. — Только и говорят о том, что теперь у нас мир. Наконец-то... — Она подняла на меня глаза, и в них вспыхнули озорные зеленые искорки. — Да еще и какой! Сама Белая Волчица клана Теневых, Лиля Теневая. Любимица Артура Теневого. Легенда.

Она повернулась к дверному проему, где был слышен стук по клавиатуре, и крикнула:

— Братец! Это не она выиграла джекпот в виде тебя, а ты — в виде нее!

Стук по клавиатуре резко прекратился. Через мгновение в дверном проеме возник Рэй. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на сестру с выражением, в котором смешались раздражение и гордая уверенность.

— Я что-то сказала не так? — Лекса широко улыбнулась, наслаждаясь его реакцией. — Все в стае только об этом и говорят. Что наш будущий Альфа не просто нашел пару, а заполучил саму надежду выживания целого древнего рода. Это сильный ход. Очень сильный.

Я сидела, чувствуя, как по щекам разливается жар. Меня всегда представляли как дочь Артура Теневого, как часть клана. Но чтобы так... как приз, как трофей...

Рэй не стал ничего отрицать. Он подошел ко мне, его рука легла мне на плечо, тяжелая и твердая.

— Она не «джекпот», Лекса, — его голос прозвучал тихо, но с той силой, что заставляла замолчать любое возражение. — Она — моя Луна. И всё. Остальное — просто политический шум.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела не гордость охотника, добывшего редкий трофей, а нечто большее. То самое, что заставляло меня сдаваться снова и снова.

— Но шум этот, — добавила Лекса, подмигивая мне, — чертовски приятный для наших ушей. Добро пожаловать в семью, сестричка. Готовься, тут весело.

Я смутилась еще сильнее, уткнувшись взглядом в кружку. Лекса, не обращая внимания на мое состояние, продолжила с воодушевлением:

— Ты знаешь, вообще-то за Рэем пол-клана бегало в надежде, что он в ком-то пару учует. Ты не думай, братец-то мой — огого!

Я никогда не думала о Рэе как о «разбивателе сердец». Для меня он всегда был стихийным бедствием, наглым захватчиком, бурей, ворвавшейся в мою жизнь. Я видела его ярость, его упрямство, его дикую, всепоглощающую страсть. Но образ популярного, желанного наследника, за которым толпой ходят влюбленные волчицы... это было что-то новое. И от этой мысли стало как-то... неуютно.

Рэй, стоявший рядом, громко фыркнул.

— Не сочиняй, Лекса. Ни кто не бегал.

— Ах, конечно! — она подняла глаза к потолку с театральным вздохом. — Пол начальной и средней школы для оборотней вздыхали по тебе. А ты просто... ну, знаешь, ходил такой угрюмый, красивый и недоступный. Это же только подливает масла в огонь!

Она повернулась ко мне, ее глаза блестели от азарта.

— Была одна, Лиза из клана нашего... о, она просто сохла по нему! Писала ему стихи, боги! А он ей в ответ: «У тебя рифма хромает, иди учиться». Разбил бедняжке сердце одним предложением!

Я невольно представила эту картину: вздыхающую волчицу и абсолютно невозмутимого Рэя, разбирающего ее стихотворные ошибки. Уголки моих губ дрогнули. Рэй поймал мой взгляд и покачал головой, но в его глазах читалось скорее раздражение, чем отрицание.

— Видишь? — Лекса торжествующе ткнула в его сторону пальцем. — Он даже не станет отрицать! Братец, ты бесчувственный чурбан.

— Я просто не собирался ни с кем флиртовать и тем более давать ложные надежды, — отрезал он, наливая себе еще кофе. — У меня были другие заботы.

— До тех пор, пока не наткнулся на нашу колючую Белую Волчицу, — Лекса сладко улыбнулась мне. — И тут все его «другие заботы» мгновенно испарились. Судя по всему, с первого взгляда.

Я смотрела на Рэя, на этого «бесчувственного чурбана», который оказался способен на такую всепоглощающую, почти безумную одержимость. И что-то внутри екнуло. Может, он и вправду ни на кого не смотрел, потому что ждал меня? Такая мысль была одновременно пугающей и пьяняще сладкой.

Лекса с довольным видом отпила свой сок и поставила стакан на стол с решительным стуком.

— Так, ладно, хорошо с вами, — объявила она, вставая. — Но всё, что хотела, я выяснила из первых уст.

Она посмотрела на нас с Рэем, и ее взгляд стал хитрющим, полным предвкушения.

— В следующем году я буду уже в академии... и присмотрю за вами обоими. — Она перевела взгляд на меня, и ее ухмылка стала еще шире. — Если, конечно, Рэй не задумает сделать тебе ребенка, как в свое время наш отец. Поэтому мама и проучилась только один год академии.

И она звонко хихикнула, видя, как у меня от этих слов перехватывает дыхание, а лицо заливается густым румянцем.

Рэй, стоявший у столешницы, резко выпрямился.

— Лекса! — его голос прозвучал предупреждающе, но в нем слышалась и доля смущения.

— Что? Правда же! — она беззаботно махнула рукой, направляясь к выходу. — Просто чтобы наша новая сестрица была в курсе семейных традиций! Всё, я пошла! Удачи вам, любовнички! Не скучайте!

И с еще одним задорным хихиканьем она выпорхнула за дверь, оставив нас в оглушительной тишине, густой от ее последних слов. Я сидела, не в силах пошевелиться, глядя на захлопнувшуюся дверь. Ребенок? Традиции? Всего один год академии? В висках застучало.

Рэй тяжело вздохнул и провел рукой по волосам.

— Не обращай внимания. Она всегда была болтушкой.

— Это... это правда? Про твоих родителей? — тихо спросила я, поднимая на него взгляд.

Он помолчал, глядя в пол.

— Да, — наконец выдохнул он. — Отец... он не стал ждать. Но это не значит, что я... — он резко поднял на меня глаза, и в них читалась тревога. — Я не собираюсь ничего подобного вытворять, Лиля. Ты сама решишь, когда... если...

Он не договорил, но я его