Тень и пламя - Рина Рофи

же, — его голос прозвучал прямо у моего уха, низкий и весомый, словно обтесанный гранит, — ты будущая леди моего клана. Помни это.

Он сделал паузу, давая этим словам проникнуть в самое нутро, обжечь сознание.

— Когда-нибудь я займу пост Альфы.

От этих слов по спине пробежал ледяной, а затем огненный трепет. Это была не просто констатация факта. Это была судьба, нависающая над нами обоими. Тяжелая, неизбежная, пугающая.

Я оторвалась от его груди, чтобы посмотреть ему в глаза. В его зеленых глубинах не было ни тени сомнения. Лишь твердая, как скала, уверенность и та самая багровая страсть, что всегда направляла его род.

— И что это значит? — прошептала я, чувствуя, как сжимается горло. — Что мне придется носить корону из шипов и улыбаться твоим старейшинам?

Он не стал отрицать. Его пальцы мягко, но неумолимо провели по линии моей челюсти.

— Это значит, колючка, что твои укусы и твоя строптивость отныне — не просто личная причуда. Это твоя сила. И твоя ответственность. Тебе придется быть не просто моей парой. Тебе придется быть моими клыками. Моей главной опорой. — Он наклонился ближе, и его взгляд стал пристальным, почти гипнотизирующим. — Багровым нужна не просто послушная супруга Альфы. Им нужна волчица, способная разорвать врага. И я знаю, что ты можешь.

В его словах не было лести. Была лишь оголенная правда, которую я так долго пыталась игнорировать. Я была не просто его Луной. Я была его избранницей. Его будущей королевой в клане, где правили сила и воля.

— Тогда постараюсь не разочаровать, Багровый, — выдохнула я, и в моем голосе впервые прозвучала не ярость и не страх, а холодная, стальная решимость. — Но ты сам не забывай, одно не верное движение и мои когти могут быть направлены против тебя.

Он рассмеялся — тихо, с одобрением, и снова притянул меня к себе.

— Я и не забываю, моя строптивая.

Глава 30. Утро. Лекса. Логово

Солнечный свет едва пробивался сквозь плотные шторы, окрашивая комнату в мягкие, серые тона. Я сладко потягивалась, уткнувшись носом в подушку, которая успела пропитаться его запахом — дымом, дикой свободой и чем-то неуловимо родным. В спальне царила тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием Рэя рядом. Казалось, ничто не может нарушить этот хрупкий утренний покой.

И тут в квартиру ворвался ад.

Громкий, настойчивый, раздражающий до зубного скрежета звонок домофона слился с оглушительным стуком в дверь. БАМ-БАМ-БАМ! ДЗЗЗЗЗЗЗЫЫЫЫНЬ!

Я вздрогнула, как от удара током, и села на кровати, сердце заколотилось где-то в горле. Рэй рядом просто крякнул, натянул одеяло на голову и пробурчал что-то невнятное про «пристрелить».

— Рэ-эй! — донесся из-за двери молодой, звонкий и наглый голос. — Открывай! Я знаю, что ты там! И она с тобой!

Лекса. Семнадцать лет. Дерзкая волчица.

Я с ужасом посмотрела на часы на тумбочке. Было без пяти девять.

— Она же сказала в десять! — прошипела я, сваливаясь с кровати и лихорадочно оглядываясь в поисках халата.

Рэй с трудом приоткрыл один глаз, зелёный и мутный ото сна.

— Она всегда приходит раньше. Тактика. Чтобы застать врасплох, — он зевнул и повалился на спину. — Иди открой, колючка. Моя будущая леди должна уметь встречать гостей.

— Ты с ума сошел?! — я набросила на себя его футболку, которая пахла им так сильно, что у меня слегка закружилась голова. — Я не могу открыть ей в этом виде!

БАМ-БАМ-БАМ!

— Эй, Белая Волчица! Я с булками! И с вопросами! — проорала Лекса.

Рэй просто засмеялся, глядя на мое паническое метание по комнате.

— Расслабься. Она чувствует страх, как акула кровь. Просто будь собой. Строптивой и колючей.

Стук в дверь стал таким, что, казалось, вот-вот слетят петли. Судя по всему, «будь собой» означало «иди и встреть ураган под именем сестра твоего парня».

Сделав глубокий вдох и собрав всю свою волчью гордость в кулак, я вышла в прихожую. Сердце бешено колотилось. Я подошла к двери и распахнула ее. На пороге стояла она. Высокая, стройная, с густыми волнистыми волосами цвета рыжей меди, которые переливались на утреннем солнце. И глаза... большие, ярко-зеленые, точь-в-точь как у Рэя. Это была его живая, дышащая копия, только в изящном, женском воплощении. Та же хищная стать, тот же вызывающий огонек в глубине взгляда.

Я аж выдохнула, не в силах скрыть потрясение.

— Да ты... красотка, — только и смогла выжать я, глядя на это рыжее чудо.

Лекса застыла на секунду, ее зеленые глаза-близнецы слегка расширились от неожиданного комплимента. Казалось, она ждала чего угодно — вызова, холодности, защиты, но только не этого. Ее наглая ухмылка на миг дрогнула, сменившись легким, почти неуловимым смущением. Но лишь на миг. Почти сразу ее лицо снова озарила привычная дерзость и она, переступив порог, протянула мне коробку с пончиками.

— Ну, конечно, красотка, — парировала она, проходя мимо так близко, что я уловила запах кофе, цитрусовых духов и безудержной юности. — В нашей семье иначе не бывает. Но спасибо, что заметила. А теперь, — она бросила многозначительный взгляд на его футболку на мне, — рассказывай, как тебе удалось то, над чем безуспешно бились добрая половина женской части клана— заманить моего брата в свои сети и заставить его утром выглядеть... довольным.

Мы прошли на кухню, и Лекса, поставив пончики на стол, с преувеличенным драматизмом взмахнула рукой перед носом.

— Ууу, как здесь разит вами! — провозгласила она, подмигивая мне. — Вы бы хоть проветривали, молодожены!

— Мы не молодожены, — смущенно пробормотала я, чувствуя, как горячая волна заливает щеки.

— А ведете себя, как в медовый месяц, — парировала она, без спроса открывая холодильник и заглядывая внутрь. Затем она обернулась, облокотившись на столешницу, и ее зеленые глаза, точь-в-точь как у Рэя, сверкнули любопытством. — А теперь я жду подробностей. Правда, что стоило только ему подойти у входа в академию, тебя пробил зов, и ты почувствовала, что он твой истинный? А потом ты его драконила и не давалась ему? А еще правда ли, — она понизила голос до конспиративного шепота, — что он нага привел и тот в полнолуние стену тебе снес, чтобы он мог до тебя добраться?

Боже. Откуда она всё знает? Я почувствовала, как по спине бегут мурашки. Это были